Продолжу про Алекса Либермана, шеф-редактора издательства Conde Nast, проработавшего в издательстве в целом 58 лет, и его жену, Татьяну Яковлеву. Начало здесь.
Александр Либерман всегда считал себя художником, и, если вы посмотрите про него статью в Википедии, он там указан как художник и скульптор.
Обучаясь в Париже портрету в мастерской художника Яковлева, Александр Либерман познакомился с Татьяной Яковлевой. И был исключительно впечатлен. Он всю жизнь вдохновлялся “величественными блондинками”. Но ей тогда было 20, ему 14, она была высокой красавицей-блондинкой в Париже и вращалась в богемных кругах. Ребенком ее отправили из России в Париж к родственникам по причине плохого здоровья, и поначалу она очень тосковала. Но в 28 году, пишут нам, “ее тоска была утолена”, она встретила Владимира Маяковского, который стал, по словам ее дочери, любовью всей ее жизни.
А она его последней любовью.
Как мы знаем, личная жизнь у “барабанщика революции” была сложная и бурная. Чтобы он не уехал в Америку к своей дочери, чего боялась Лиля Брик, ее сестра, Эльза Триоле, жившая в Париже, подстроила знакомство поэта с юной Татьяной Яковлевой. Он молниеносно и совершенно отчаянно влюбился, признался в любви в тот же день, рухнув на колени посреди тротуара. Пока у него не кончилась виза, они виделись каждый день. При этом он уважал ее пуританские убеждения - она решила сохранить девственность до свадьбы, и все было крайне благопристойно. Через две недели Маяковский сделал ей предложение, но Татьяна была уклончива. Лиля Брик узнала от сестры, насколько всё серьезно, и начала нервничать. Маяковский приезжал в Париж еще раз, в периоды разлуки он и Татьяна постоянно переписывались, он писал ей стихи, помогал ее маме в Москве, хотя Лиля устроила ему другое знакомство, с актрисой Норой, чтобы его отвлечь. И от отвлекся, этот ее расчет тоже полностью оправдался.
В Париже ходили разные слухи: о начавшихся репрессиях, о Норе, и об отказе Маяковскому в визе. Так или иначе, Татьяна поняла, что у нее с Маяковским нет будущего и вышла замуж. По расчету. Но пока не за Алекса Либермана, а за виконта дю Плесси, от которого родила дочь Франсин, Фросеньку. Виконт, кстати, был изрядным антисемитом. Потом Татьяна всегда говорила, что если бы Маяковский тогда смог приехать, она бы уехала с ним в Россию.
С дю Плесси Татьяна разошлась через три года. А через несколько лет, уже в США, вышла замуж за Александра. Но сначала была долгая история и трудное бегство из оккупированной Франции. Надо сказать, что отец Александра, Семен-Симон Либерман, тот самый, который был вхож к Ленину, довольно быстро, быстрее всех, понял, что евреям не стоит оставаться в Европе, и уехал в Штаты раньше всех.
Письма от Маяковского, его телеграммы и рукописи стихов Татьяна хранила всю жизнь. Уезжая из оккупированного Парижа, она положила их в банковскую ячейку, хотя украшения оставила в квартире. Алекс Либерман, уже будучи директором издательства Конде Наст, очень не хотел отдавать их Франсин, хотя Татьяна их завещала дочери. Даже тогда, спустя несколько десятилетий, ему было неприятно, что Татьяна так любила Маяковского. Хоть у них был долгий и счастливый брак, он продолжал соперничать с Маяковским всю жизнь, потому что всегда поддерживал у всех впечатление, что он и Татьяна были смыслом жизни друг для друга.
Но, честно говоря, мне никогда не могло в голову, что Либерман, сделавший Conde Nast элитарным издательским домом, и Маяковский могли любить одну женщину. Да что там, что Либерман вообще знал о Маяковском!
Татьяна, как пишет ее дочь, не держала зла на Лилю Брик. В середине 70-х однажды она ужинала в компании общего знакомого, и это был не кто-нибудь, а Пьер Берже, партнер Ива Сен-Лорана. Берже собирался в Москву и спросил, не передать ли чего-нибудь Лиле. Татьяна передала ей белоснежный платочек в знак перемирия и общего горя. Но кто бы мог подумать, что Пьер Берже вообще такое делал - ездил к Лиле Брик, чтобы передать платочек от бывшей соперницы!
В скобках заметим, что Берже очень не любил Алекса Либермана, считал его крайне посредственным человеком, тогда как Татьяна, бывшая дизайнером шляпок (потому-то я и взялась читать об этих людях) и вполне себе музой Ива Сен-Лорана, ему очень нравилась.