Открываю дверь с надписью «швейный цех». Там тихо — слышны только звуки работающих швейных машинок. Рядом на столах пока еще незаконченные подсумки цвета хаки. В раскроечном цехе другая атмосфера — фоном играет песня Ирины Аллегровой «Младший лейтенант».
— Андрей, как и почему пришла идея перепрофилировать производство?
— Тут все произошло обоюдно, 21 сентября (день начала частичной мобилизации в России) мы поняли, что без крупных производителей одежды никак не обойтись, и обратились в областное министерство промышленности, а чиновники со своей стороны сделали нам предложение.
Сейчас мы ориентированы на мобилизованных — надо помочь ребятам в трудную минуту: увеличили производство балаклав до тысячи штук в день, которые и так уже изготавливаем много лет, и начали производить военные подсумки — через две-три недели думаем выйти на объем 300–400 штук в день. Для нового производства специально купили восемь новых машин, на подходе еще четыре. Каждая стоит 180 тысяч рублей.
— Весь персонал перешел на новую линию?
— Всего у нас работают 100 швей, из них 80–90 человек планируем пересадить на производство экипировки для армии. По спортивным заказам, конечно, будет просадка. Запасы у нас есть на два-три месяца. Соответственно, зимняя спортивная коллекция в этом году не выйдет. А если и выйдет, то в очень маленьких объемах, и дай бог, чтобы получилось сшить летнюю коллекцию.
— А швей вообще хватает для выполнения обозначенных объемов? Не собираетесь набирать новых?
— Швей невозможно набрать. Проблема в том, что их на рынке труда просто нет и нет спецучреждений, где бы их обучали. Нам порой приходится самим учить новеньких. Единственный вариант — переманить швей с другого производства.
Мы собираемся ввести для швей стимулирование, чтобы поднять производительность: бесплатное трехразовое питание и денежные выплаты какие-то. А основной прием сотрудников у нас идет на технические линии — закройщики, специалисты на проклейку швов.
— А какая зарплата у швей?
— У нас рассчитывается так — 33 тыс. рублей за 168 рабочих часов. Но кто-то работает больше, кто-то меньше, поэтому разбег по зарплате от 20 до 50 тыс. рублей.
— Человек с улицы сможет купить такую военную сумку или балаклаву?
— Человек с улицы сможет купить только балаклавы, мы их продаем через Wildberries и Ozon (там на цену влияет сама площадка) и в нашем магазине — там дешевле и ценник не изменился. А подсумки мы не продаем, мы их делаем для заказчика, и он устанавливает цену.
— А какая все-таки мотивация в перепрофилировании производства? Ведь Минобороны заявляет, что мобилизованные всем обеспечены. Я правильно понимаю, что это все же вынужденная мера в текущей ситуации?
— Собственно говоря, у нас в области несколько таких крупных производителей, и только на хорошо оснащенном производстве можно производить элементы экипировки. А самая главная мотивация для нас — чтобы зарплата у швей была. Производя экипировку для военных, мы сможем платить налоги и вовремя выдавать зарплату девушкам.
— То есть падения спроса на стандартную линейку компании нет?
— В феврале спрос на обычную продукцию у нас вырос, потом летом была просадка. Месяц к месяцу не приходится. Вот сколько я общался с ребятами, которые занимаются тем же, что и мы, — все говорят, что падение спроса порядка 30%. Падает покупательская способность.
— А на балаклавы, думаю, спрос ожидаемо вырос. На сколько?
— Спрос по балаклавам вырос в 100 раз, но сколько он продержится, трудно сказать. Я думаю, что это моментальный спрос, на время призыва. Максимум еще месяц-два, и по балаклавам это все отпадет. А по производству одежды для военных — в любом случае спрос останется. У нас же времена года меняются — ребятам нужна и зимняя, и летняя одежда.
— А дальше расширять линейку производства экипировки для военных не собираетесь?
— Многое будет зависеть от того, сможем мы увеличить состав швей или нет. Но если заказчик решит, чтобы мы шили еще какие-то элементы экипировки, будем шить. Мы готовы шить все, что шьется.