На стволе кривоклонной березы прожидал я свой паспортный век, утишая корою неврозы и понять не пытаясь серьёзы сквозь вискозу опущенных век. Думал я: простота без заботы- вот микстура от вкрадчивых бед, пусть за счастьем бегут идиоты, ну а я натяну полуботы и с судьбою улягусь в валет. До земли я не видел дороги, сквозь листву не проник в небеса, лишь лесные ленивые боги, как один бобыли-недотроги подавали свои голоса. Слушал их заунывную песню среди мхов бесполезных болот и свивал кружевистую плесень в непроходный заманчивый бредень, выжидая удачливый год. Выжидал, а седая проруха подкралась, поедая листву; -Пал Артьемьич, пропал твой Петруха, -протянул в меланхолии Сухов -поджидай ты теперь Абдуллу...
На стволе кривоклонной березы
прожидал я свой паспортный век,
утишая корою неврозы
и понять не пытаясь серьёзы
сквозь вискозу опущенных век.
Думал я: простота без заботы-
вот микстура от вкрадчивых бед,
пусть за счастьем бегут идиоты,
ну а я натяну полуботы
и с судьбою улягусь в валет.
До земли я не видел дороги,
сквозь листву не проник в небеса,
лишь лесные ленивые боги,
как один бобыли-недотроги
подавали свои голоса.
Слушал их заунывную песню
среди мхов бесполезных болот
и свивал кружевистую плесень
в непроходный заманчивый бредень,
выжидая удачливый год.
Выжидал, а седая проруха
подкралась, поедая листву;
-Пал Артьемьич, пропал твой Петруха,
-протянул в меланхолии Сухов
-поджидай ты теперь Абдуллу...
