Вечереет.... В оконце видно, как из тени зарослей сиреневых и сливовых кустов, выползает и обволакивает дом, набухшая студеной влагой серая осенняя мга. Дождь, уж второй день «мжить и мжить проклятай». А в Доме хорошо… Дровишки потрескивают, от духа печного в сон клонит. По комнаткам растекается мягкое, уютное тепло. Отогревшись после месячного промерзания, Дом очнулся от спячки и напитываясь теплом, потрескивает от удовольствия всеми своими деревянными телесами. Тикает старенький будильник. «Телевизер», отключен еще с прошлого приезда и законсервирован на зиму. Лень подключать, да и что проку в зомбоящике: «Убили, изнасиловали, зарезали – а теперь поподробнее!!! » Деревенька Огибалово, отходит ко сну. Сидим на диванчике, смотрим на огонь. Давно сидим. В голове что-то пасторальное:
«Со звоном листья осыпают клёны,
И дождь звенит, стекая, с крыш,
Но ты не слышишь этот звон,
Ведь ты сейчас наверно спишь»
Ан нет, не спит))
– А я ведь так и не читала "Войну и Мир" расскажи, хотя бы кратенькое содержание.... А я что, я завсегда, раз человек интересуется. Кратенько не очень получилось, но уж как вышло.
— Eh bien, mon prince. Gênes et Lucques ne sont plus que des apanages, des поместья, de la famille Buonaparte, – речитативом начинаю я…