Вопрос довольно распространённый, но связан он с забвением того, что в идеале все христиане, приходя на литургию, должны причащаться. Мы сегодня далеки от этой нормы, но она остается нормой.
Если человек причащается каждое воскресенье, а раз в году среди недели пособоруется, соборование для него само собой свяжется с причастием. А кто причащается раз в год, может присоединить это к соборованию, но плохо, что так редко причащаются люди. Если на совести у человека тяжкий грех, который отлучает его от Церкви, такой грех никакое священнодействие не снимет. Вернуться в Церковь такой человек может только через покаяние, исповедание этого греха, скорее всего, и епитимью.
Подгонять такую исповедь к соборованию нет никакого смысла. А если речь идет просто об исповеди перед причастием, то вполне естественно, что человек на неделе пособоровался, в субботу вечером исповедовался, а в воскресенье причастился. Или наоборот – сначала исповедовался и причастился, потом пособоровался. На мой взгляд, не принципиально, в какой последовательности.
Все равно это разные таинства, не заменяющие друг друга.
Я иногда слышал такое: «Поскольку я соборуюсь, каяться не нужно». Это уже какое-то магическое отношение к таинствам, к тому же открывающее ворота лукавству – мне стыдно рассказывать о своих грехах, поэтому пойду пособоруюсь. В таинстве елеосвящения мы испрашиваем и получаем милость Божию, в которой мы все, больные и здоровые, одинаково нуждаемся. Потому что греховность наша – как море. Я имею в виду не количество ее (это само собой), а глубину. Есть глубина греховности.
Даже те, кто серьезно подвизается, борется со своими страстями, внимателен к своим помыслам и сердечным движениям, искренне кается во всех грехах, которые знает за собой, даже они видят: сколько с грехом ни борись, сколько свою душу покаянием ни очищай, все равно остается великий пласт греховности. И чем больше человек подвизается, тем яснее видит эту бездну греха в своем сердце, как сказано в псалме: «Приступит человек, и сердце глубоко» (Пс., 63, 7). Не то что очистить эту бездну без милости Божией невозможно, а и познать-то ее до конца нам не удается, даже если мы посильно подвизаемся. И, видя такую свою немощь, мы обращаемся к Богу с мольбой о милости: «Господи, вот подвизаюсь, стараюсь исправиться, и все равно остается в душе великая нечистота. Помилуй меня. Сам, Всемогущий, очисти!»
Часто говорят, что в таинстве елеосвящения человек получает прощение грехов, в которых не мог покаяться по забывчивости или по неведению. Это в общем-то правильно, хотя звучит несколько формально и излишне оптимистично. Дело не в том, что мы пять, десять, сто десять грехов забыли. Мы просто эту греховную бездну не видим, а увидим ее уже на Страшном Суде. И это будет действительно страшный суд, и мы ужаснемся, потому что хотя поверхность своей нечистой души мы и пытались очищать, но глубину так и не затронули.
Для того чтобы не случилось этого ужаса потом, когда уже будет поздно, мы сейчас, пока еще живы, пока имеем свободу, имеем возможность обращаться к Богу с покаянной молитвой, просим, чтобы Господь воззрел на нашу немощь и излил на нас свою спасающую и очищающую милость.
Именно поэтому распространилась практика соборования Великим постом для здоровых, когда один или несколько священников соборуют сотни прихожан. И эта практика одобрена священноначалием.
Протоиерей Константин Островский