Знаменитая переписка между поэтом Пушкиным и публицистом Чаадаевым в первой половине 1830-х годов стала важной частью горячей полемики об исторических судьбах России и Запада, будоражащей умы интеллигенции того времени. В письме от 19 октября 1836 года Александр Сергеевич несколькими гениальными фразами обозначил, что русская история - никакой не «бледный и полузабытый сон» и совсем не апофеоз «исторической ничтожности», а целенаправленный путь к созданию могучего и независимого государства, защитившего европейскую цивилизацию от внешних опасностей. Зерном письма Пушкина является его ёмкая фраза, которую можно смело адресовать нынешним либералам-русофобам: “Хотя лично я сердечно привязан к государю, я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя; как литератора — меня раздражают, как человек с предрассудками — я оскорблен, — но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить Отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, какой нам Бог её дал.”
Знаменитая переписка между поэтом Пушкиным и публицистом Чаадаевым в первой половине 1830-х годов стала важной частью горячей полемики об исторических судьбах России и Запада, будоражащей умы интеллигенции того времени.
В письме от 19 октября 1836 года Александр Сергеевич несколькими гениальными фразами обозначил, что русская история - никакой не «бледный и полузабытый сон» и совсем не апофеоз «исторической ничтожности», а целенаправленный путь к созданию могучего и независимого государства, защитившего европейскую цивилизацию от внешних опасностей.
Зерном письма Пушкина является его ёмкая фраза, которую можно смело адресовать нынешним либералам-русофобам:
“Хотя лично я сердечно привязан к государю, я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя; как литератора — меня раздражают, как человек с предрассудками — я оскорблен, — но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить Отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, какой нам Бог её дал.”