Леонид Филатов умер молодым. И смерть его была не самой легкой. А болезнь, предшествовавшая смерти, и вовсе мучительной.
- Я знаю, за что плачу, - говорил Филатов, имея в виду травлю Эфроса.
У меня дома есть воспоминания Ольги Яковлевой об Эфроса. Очень горькие воспоминания. Я читала и не могла представить, что актёры, которых я любила зрительской любовью, могли себя так вести.
События тех лет поражают подростковой жестокостью и подростковой наивностью. Эфроса назначили на место опального Любимова гоаврежем Театра на Таганке. Труппа театра не приняла навязанного сверху режиссёра.
Эфроса травили по-подростковому. Как школьники - прокалывали колеса, дубленку порезали, кажется. На дне рождения "Современника" прочитали оскорбительные куплеты прям на сцене.
Эфрос был тоже по-подростковому ранимым человеком. Сначала инфаркт, потом смерть после сердечного приступа.
В то плюшевое время люди были другими, и даже подлости их были другими. И реакция на подлость иной.
Филатов перед смертью раскаивался.
Это факт.
И это раскаяние без оправдашек "они первые" и "а что, я один что ли", без показного смирения, мол, "вот так случилось, все приму", простое человеческое раскаяние в совершенном, я надеюсь, сняло с него грех.
Филатов никогда не был моим любимым актером. В детстве я о нем не знала, а когда узнала, он был уже болен и не снимался. Я помню только один фильм с ним - "Грачи", фильм был малобюджетный даже по советским меркам, но на Филатова в кадре я смотрела как заворожённая. Мне казалось, что это не актерская игра, а запредельная достоверность.
В 90-е, даже в конце 80-х огромной популярностью пользовалась его пьеса "Про Федота-стрельца". Многие ее знали наизусть, и я тоже до сих пор цитирую ее.
Но мне нравилась другая пьеса Филатова - "Лисистрата".
Это пьеса была написана уже умирающим актером, поэтому вроде юмор, вроде про женщин и их глупость (ну глупость же), но там столько пророчески мудрых строк.
Почитайте диалог Лисистрата и предводителя:
Со слов:
Постой!… Ты что-то путаешь в запале!
Известно ведь любому пацану:
и до слов:
То лучше, дорогие, не влезайте
Вы к этой страшной Родине в долги!
Я не хочу их публиковать. Но вы почитайте.