Говорят, умирать страшно.
Но жить безвестным не меньше.
Мертвая смерть естественна и неизбежна. Безвестность неестественна и удушающа. Умереть живым, вот против чего всегда восставал человек. Это значит быть выброшенным на необитаемый остров без шансов быть спасенным, обнаруженным, оцененным. Бесценность и есть смерть. Без цены, с отсутствием малейшей значимости и значения.
Мы же всегда надеемся на что-то, или на кого-то.
Что-то может помочь своим отсутствием.
А вот кто-то никогда не спасет, потому что будет занят собою. До другого ему дела нет, лишь профит.
Жизнь иронична, а судьба еще и саркастична.
Когда ребенок мечтает о будущем, он поддается своим детским впечатлениям, как правило, романтическим, и мечтает стать летчиком, моряком, первооткрывателем.
Если при этом ребенку повезло иметь целеустремленных родителей, да еще обремененных профессиональными династическими узами, то его собственные устремления довольно рано становятся ведомы волей рода. И тогда ребенок становится музыкантом, если семья музыкальна, ученым, если они исследователи, или вором, если предок коронован зоной.
Некоторым удается сызрана откатиться подальше, или поступить вопреки, и мучиться позже угрызениями совести за предательство возложенных надежд. Но профессия при этом выбирается благодаря стечению обстоятельств, или обаянием длительно сопутствующего значимого попутчика.
Чаще всего для большинства приведенные примеры несущественны.
Выбирается профессия из возможных подвернувшихся и наиболее доступных. Когда в городе лишь сельскохозяйственный колледж и педучилище, то выбор между ветеринаром, агрономом, и физруком. А в рабочие попасть еще легче, если папа всю жизнь на заводе, а мама – фельдшер на железной дороге.
Но иногда, обретя определенный опыт, или отслужив срочную, женившись, или просто в надежде найти счастье, удается изменить прошлое и выбрать что-то по душе, подучившись и получив вторую специальность. Если есть талант, то стать художником, а если нет – психологом.
Однако ирония и сарказм настигают все острее и ближе к концу трудовой карьеры.
Ни педагогика, ни сельское хозяйство, ни живопись не радуют, и остается уповать на себя самого и волю свыше. И начать сначала, обрекая себя на вечное опоздание и дилетанство…
