Итак, внутри капитализма заключено иррациональное ядро, прямая атака на которое может сделать неустойчивой всю систему. Главный вопрос в том, насколько надежно это ядро прикрыто.
Работы Вебера представляет собой своего рода археологическое воссоздание и вдохновившего первоначальный капитализм этоса, и первого его щита. Безусловно, в век постмодерна религиозные основания уже не могут обеспечить всем вовлеченным в капитализм нужную степень иррациональной экзальтации. Что же в сегодняшнем капитализме заменяет первоначальный протестантский этос? Позволяет ли этот «эрзац» сохранить современному капитализму прежнюю мобилизующую силу?
Основание побудительного мотива капитализма Болтански и Кьяпелло (а я напоминаю – сегодня вы разбираем их работу «Новый дух капитализма») видят в экономике, которая изначально будучи наукой, на сегодняшнем этапе приобрела все черты превращенной формы по Мамардашвили.
«Если задаться вопросом, кто же может изложить нам доводы в пользу капитализма, то кандидата долго выбирать не приходится: это экономическая теория. Разве не к экономической теории обращались руководители капиталистических институций, пытаясь найти идеологические оправдания капитализма? Причем сила почерпнутых в науке аргументов определялась как раз тем, что они не казались идеологическими…
Благодаря такой концепции мира сложилось убеждение, согласно которому экономика образует автономную сферу, которая не зависит ни от идеологии, ни от морали, и подчиняется лишь собственным позитивным законам»
Т.е. экономика из категории науки была переведена в статус беспристрастного арбитра всего хода человеческой истории, в истину в последней инстанции.
Правда, в тени оставалось то, что само это перерождение было плодом идеологической работы и смогло сложиться лишь потому, что вобрало в себя определенное морально-идеологическое оправдание, которое со временем было прикрыто фиговым листком науки: будто позитивные законы экономики служат общему благу.
«На протяжении всей истории классической экономической науки с особенной тщательностью, последовательностью и глубиной разрабатывалась концепция, гласившая, что поиск личного интереса идет на пользу общественным интересам. Это разделение морали и экономики и одновременное включение в последнюю «последственной морали», основанной на расчете пользы, обеспечили моральные гарантии экономической деятельности: она моральна, потому что прибыльна
С этой точки зрения единственным критерием общественного блага является рост богатства, причем не суть важно, кто именно обогащается»
Именно экономическая наука служит основанием для следующего утверждения: всеобщее приумножение богатств, причем не суть важно, кто именно обогащается, является критерием всеобщего блага. Колоссальная социальная и политическая работа была проделана для того, чтобы установить индивидуальный материальный прогресс в качестве едва ли не единственного критерия социального благосостояния и позволила капитализму завоевать беспрецедентную легитимность, ибо легитимными оказались и его цель, и его движущая сила.
Это научные труды по экономике позволяют утверждать, что из любых двух систем, ориентированных на материальное благосостояние, капиталистическая организация производства является наиболее эффективной. Действительно, свободное предпринимательство и частная собственность на средства производства сразу же вводят в систему конкуренцию или риск конкуренции. А само существование конкуренции, пусть даже она не так уж совершенна и безупречна, является самым надежным средством для того, чтобы клиенты получали лучшие услуги по минимальной цене.
Таким образом, в сравнении с любой бесприбыльной организацией, частное конкурентоспособное предприятие считается более эффективным и производительным.
Ну и третьим обоснованием нового капитализма служит утверждение наличия прямой связи между свободой предпринимательства и политической свободой (хотя далеко не все капиталистические государства допускают такую свободу, пример перед глазами)
Вся проблема экономических обоснований заключается не столько в ложности некоторых из них, сколько в сложности их восприятия и удаленности от реалий бытия адресата:.
«Разумеется, все три центральные опоры самооправдания капитализма
— материальный прогресс, эффективность и прибыльность в удовлетворении потребностей, совместимость с либеральными политическими режимами, — входят в понятие духа капитализма.
Но нам не очень-то верится, что тот или иной наемный работник на самом деле радуется тому, что его труд служит росту ВВП государства и вписывается в такую систему, которая определенно обеспечивает свободу предпринимательства.
Слишком уж далеки эти абстрактные блага от конкретных условий, в которых трудится он сам и его близкие»
Поэтому современный капитализм основным объектом своей идеологической пропаганды делает слой управленцев, менеджеров, единение которых с капитализмом особенно необходимо для развития предприятий и получения прибыли и требуемый от них высокий уровень вовлеченности уж точно не может быть достигнут голым принуждением.
«Дискурс менеджмента, выставляющий себя формальным и историческим, глобальным и локальным, заключающий в себе какие-то общие предписания и парадигматические модели, оказывается исключительной в своем роде формой, в которой находит воплощение и вступает в обращение новый дух капитализма»
Наверное, современный капитализм можно назвать капитализмом менеджеров, ибо именно они являются сегодня и главными его выгодополучателями, и его комиссарами, призванными политически руководить рабочими массами.
В свою очередь наемный рабочий оказывается на втором плане, его роль в производстве неуклонно занижается, его мотивация для современного капитализма уже не кажется реально важной. По сути, для него оставлен только механизм экономического принуждения, пусть и в софт-форме общества потребления.
О чем говорит факт переноса основной массовой промышленности в страны третьего мира и сотни тысяч гастарбайтеров, заполнивших производства, оставшиеся внутри европейских стран ? Он говорит о том, что побудительный мотив современного капитализма для наемного рабочего оказывается сегодня слабее элементарного экономического принуждения.
Именно кризис такого современного капитализма мы сегодня наблюдаем. Именно он поставил на грань катастрофы европейскую цивилизацию, лишив ее главного преимущества – преимущества массового качественного превосходства участников производственно-экономического процесса.
(Проще говоря, сегодня азиат вкладывается в работу не в меньшей, а пожалуй и в большей степени чем европеец и обеспечивает как минимум не меньшую производительность труда)
От того, будет ли восстановлен этот разрыв в качестве зависит будущее не только капитализма (в конце-концов, Христос с ним), но и человеческой цивилизации в целом.