Ходатайство шумилинского церковного попечительства, об удалении питейных заведений из центра хутора на окраины его, увенчалось полнейшим успехом и даже скорее, чем ожидали того сами ходатаи. Дело в том, что донецкий окружной атаман вместо того, чтобы пересылать приговор попечителей на усмотрение войскового начальства, как о том было положено в прошении их, счёл за лучшее передать всю эту переписку заседателю седьмого участка, который исследовал бы сущность дела на месте и употребил бы все зависящие от него меры к удовлетворению выраженного желания попечительства.
К такому поручению заседатель отнёсся с полным вниманием и высказал похвальное усердие к благополучному разрешению затронутого вопроса.
По приезде в хутор, он первым делом собрал депутатов и приступил с ними к измерению расстояния между церковью и ближайшим кабаком. Расстояние оказалось меньше узаконенного числа сажень… Тут же прямо обнаружился недосмотр бывшего станичного атамана, который вопреки закону допустил водочную торговлю в этом доме. Дальнейшие измерения показали, что другие 4 кабака отстояли от церкви на законном расстоянии. Тем не менее заседатель добился от хуторского общества согласия на удаление с площади всех без различия питейных заведений на окраины хутора.
Казаки составили приговор, которым окончательно воспретили производить с будущего года водочную торговлю в домах, отстающих недалеко от церковной площади.
Мера эта, как слышно, сильно взволновала домовладельцев, пользовавшихся до сего времени отличными доходами с помещений, отдаваемых под кабаки. Некоторые из них собираются писать протест к войсковому начальству; но мы не сомневаемся, что начальство не поощрит их своим заступничеством. Только кабатчики не унывают. Они убеждены, что с удалением кабаков на крайние улицы пьянство нисколько не уменьшится, а даже увеличится, потому что тогда для кабацких завсегдатаев откроется полнейшая возможность тянуть водку, не стесняясь ни временем, ни близостью церкви. Такого же убеждения придерживаются и более компетентные лица. По мнению этих лиц, бороться успешно с пьянством нужно совершенно иным способом.
Воскресные собеседования священников с прихожанами, а также устройство в приходах народных читален и обществ трезвости имели бы, по их словам, несравненно большее значение, чем общественные приговоры.
С справедливостью подобного суждения нельзя не согласиться; но в то же время нельзя не приветствовать хотя бы и такого незначительного успеха в борьбе с кабаками, который имел место в хуторе Шумилинском.
Для каждого доброго дела нужна, прежде всего, инициатива; дальнейшее же его развитие зависит уже от времени. На первый раз граждане шумилинские постановили удалить кабаки от церковной площади, а с течением они, может быть, постановят и совсем закрыть их. Во всяком случае, ходатайство церковного попечительства принадлежит к наиболее светлым явлениям нашей захолустной жизни, и успех ходатайства будет служить для местных жителей немаловажным событием в летописи истекшего года.
Другим отрадным фактом, имеющим до некоторой степени значение как для Казанской станицы, так равно и для хутора Шумилинского, может служить отчисление (с 1889 года) названной станицы из Усть-Медведицкого округа в Донецкий.
Мы не станем касаться здесь тех мотивов, которые послужили причиной этого отчисления; но не можем не сказать, что оно принесло существенную пользу учителям, почто содержателям и вообще всем тем лицам, которые имеют какое-либо отношение к окружному казначейству. Нужно сказать, что к выдаче служащим жалованья донецкое казначейство несравненно исправнее усть-медведицкого. Учителя теперь получают своё жалованье ежемесячно.
Неупустительно каждого 20 числа подлежащие в жалованье деньги пересылаются в училища; тогда как в Усть-Медведице прежде всего нужно было выручить (а это в свою очередь сопряжено было с большими затруднениями) талон на жалованье, а потом выждать какую-нибудь верную оказию, чтобы доверить получение по талону денег. Всё это требовало много времени и излишних непростительных затрат, и нет ничего мудрёного, что при таких порядках ничем не обеспеченные учителя буквально голодали в ожидании заслуженного жалованья и залезали в долги по самые уши.
Ещё хуже приходилось содержателям земских станций при получении денег от земства. Некоторые из них, несмотря на свои хлопоты, не могли получить следуемых им денег по целым годам. Донецкое же казначейство без всяких требований и талонов высылает деньги аккуратно по истечении каждых двух месяцев.
Но наряду с отмеченными нами приятными событиями, в 1889 году было немало событий и совершенно обратного свойства. К крупнейшим из них принадлежит осуждение восьми человек самых почтенных граждан хутора Свидовского к ссылке на годичный срок в арестантские роты. Дело обвинения их велось в Усть-Медведицком окружном суде и закончилось в октябрьскую сессию.
Сущность же дела сводилась к нижеследующему: у одной бедной, проживающей в хуторе Свидовском, вдовы пропала ещё в прошлом году единственная корова. Подозрение в воровстве тотчас же пало на казачку А., пользующуюся между хуторянами самой незавидной репутацией. Убеждённые в виновности А., некоторые из наиболее влиятельных граждан хутора согласились проучить её и хоть под пыткой вынудить у неё признание в проступке.
С этой целью они собрались к ней в дом и начали «по-своему» добиваться от неё признания. Сначала они употребляли в дело только угрозы, а когда это не помогло, решились приступить и к самой пытке. Заранее припасённой бичевой они крепко накрепко окрутили голову своей жертвы и начали постепенно затягивать узел. Жертва корчилась от ужасных, по-видимому, страданий, но в воровстве всё-таки не созналась.
Прямым результатом истязаний было привлечение истязателей на скамью подсудимых, а потом обвинительный вердикт присяжных. Говорят, что осуждённые эти так трогательно описывали в суде свои бедствия от хуторских воров, с такой искренностью очерчивали своё семейное положение и личность обвинительницы, что, слушая их, плакали некоторые зрители и даже сами присяжные. Да и было от чего! Ведь стоит только поглубже вникнуть в причины, которые вызывают со стороны народа подобные самосуды, и тогда понятно будет, как мало ограждаются честные обыватели от грязных подонков общества вообще и от конокрадов в частности.
К счастью, правительство, судя по газетным известиям, применит теперь новые меры против конокрадов.
Рассматривая затем из летописи нашего захолустья другие события и не находя между ними такого, о котором не было бы своевременно сообщено, мы представим в заключение хотя краткую характеристику истекшего года.
Не входя в детальную разработку этой характеристики, скажем только, что 1899 год был вообще неблагоприятным годом для нашего населения. Повсеместный (в районе нашей станицы) недород хлеба и травы не только не улучшил экономического быта земледельца, много пострадавшего от предшествовавших неурожайных годов, но даже ухудшил значительно. Теперь редко встретишь у нас хозяина, который бы без опасения смотрел на текущую зиму; у всех на уме один и тот же неотступный вопрос: хватит ли на зиму корма? Но ответ, как видно, получается отрицательный, потому что все почти спешат приобрести корм покупкой, отправляясь иногда с этой целью за десятки вёрст, в места, где урожай был лучше.
Цены на корм стоят просто чудовищные, а скоту, что называется, нипочём. На осенних ярмарках годовалый телёнок отдавался за 2.50-3 рубля; таких низких цен не запомнят и старожилы. От падежей скота Господь ещё охраняет; зато народ умирает беспрестанно. Осенью у нас свирепствовала тифозная горячка, которая уносила иногда по 2, даже по 3 человека из семьи. Потом появилась корь и эта беспощадная инфлюэнция. Почти в каждом доме можно было найти страдавшего этой модной болезнью. Но были и такие семьи, где все от мала до велика, лежали в постели, не будучи в состоянии присмотреть даже за хозяйством. От материальных невзгод нас хоть как-то избавляет шумилинское ссудо-сберегательное товарищество, а от инфлюэнции – решительно никто, кроме самой природы. Доктора в нашей станице не имеется, а земский врач, проживая со штатом фельдшеров в станице Вёшенской, к нам заглядывает редко…
Газета «Донская речь» № 16 от 6 февраля 1890 года.
Навигатор ← Донецкий округ