— Он просил не выводить ее никуда, — сказал Хару, подготавливая пару манекенов для отработки ударов.
Уже долгие месяцы новоиспеченный наставник обучал меня основным ударам и приемам самообороны, но признаться честно, не особо выходило. По его словам, я должна освоить гораздо больше, но внутренняя дисгармония мешала сосредоточиться и подчинить тело полностью своей воле. Медитации он планировал начать только с этого месяца, поскольку я только-только разобралась с мучившими меня кошмарами. Либо так уставала, что не было сил даже бояться.
— Ничего страшного, — огрызнулась девушка, — скатаемся в его клуб и послушаем «Берсерков». У них эксклюзивный концерт только послезавтра. Кристиан-сан будет рад познакомиться с Катериной-сама. И она отвлечется.
Хару смерил ее презрительным взглядом и промолчал. Когда я в очередной раз получала ряд тумаков, не в состоянии заблокировать ни один из них, он вдруг спросил:
— Ты серьезно доверяешь моему сводному брату?
Вытирая со лба пот, удивленно взглянула на наставника. К чему такой вопрос?
— Не знаю, Хару. А что?
Ответом мне стал внезапный удар палкой по бокам.
— Не зевай, — строго ответил наставник, — что бы тебе ни говорили. Всегда будь готова к нападению.
Это было действительно больно, из глаз самопроизвольно брызнули слезы. Яростно вскочив, я сделала выпад и попыталась нанести несколько прямых ударов, но Хару без труда увернулся, наподдав мне под зад и сбрасывая во влажную траву. Затем он подошел к краю площадки и протянул руку, помогая подняться.
— Не переживай. Я тебя всему научу. Это не так просто, как кажется, Катерина-сан.
Тренировку мы завершили молча. Было горько от того, какой бездарностью оказалась на самом деле. Медленно прогуливаясь, мы приближались к дому. Взгляд то и дело касался его раненых рук. Заметив мой интерес, Хару усмехнулся.
— Иногда способности выходят из-под контроля, — голос мужчины стал тише, — особенно, когда ты с ними родился. Тебе еще предстоит это понять.
Он увлек меня в глубину сада Хошимура, приглашая в свою любимую пагоду. Вокруг ее обнимали цветущие деревья, а фундамент укрывали массивные валуны. Она выглядела величаво, но одновременно — очень по-домашнему. Внутри укрывала прохладная тень. Хару оперся перебинтованными руками на бамбуковые перила приятного светлого оттенка.
— Тебя ведь волнует, кто мы такие? — спросил он, — я порой вижу, что ты наблюдаешь. Но не решаешься спросить.
Я выдохнула, поражаясь великолепию открывающегося вида. За полгода так и не свыклась с той красотой, которая так бережно охранялась семейством Хошимура. Словно заботливые родители, они следили за каждым растением, каждый пагодой и камнем. Озеро выглядело таким чистым, что казалось, из него можно пить. Возможно, так и было. Прожив жизнь в грязном задымленном мегаполисе, было сложно привыкнуть к такой близости с природой. Она встречала каждое утро пением птиц и шумом деревьев, а вечером убаюкивала размеренным дыханием ветра и сумеречным плачем цикад.
— Это не совсем тактично, — сказала я, — вы приютили меня, позволяете жить здесь. Для меня достаточно лишь доброты.
— В любопытстве нет ничего дурного, — ответил Хару, — и в нашем происхождении тоже. Мы — о́ни.
Продолжение следует...