Теперь, после знакомства, их норка потихоньку становилась обжитой. Она стряхнула паутину по углам, камин отмыли и почистили. Вместо суровой кровати с дужками, которыми так хорошо было драться, появилась другая, пошире и теплее. Кроме тех суровых банок иногда были овощи и фрукты, и даже она купила каких то картинок, свечек и всякого другого, незаметного, но отличавшего дом от казармы. Порой они ходили гулять вдоль берега реки навещали хитрую выдру и трудолюбивую семью бобров. Она неизменно брала с собой зонтик, а он постоянно таскал с собой нож, старая привычка. Правда резал уже в основном красивые запоздалые цветы и красные желтые листья. А она составляла букеты. А еще она любовалась застывшей гладью реки и отраженным закатом в ней, прежде чем пойти в уютную норку на ужин и улечься спать, обнимая друг друга лапками. Так было и в этот идиллический вечер начала октября. Но, возвращаясь в крысиное поселение, он первый услышал беспорядок, крики и всё остальное. По деревне метался пастор Кр