Лия соцработник и считает, что её подопечным можно прощать всё. Ну как можно к ним относиться по другому и обижаться на их выходки, если это люди у которых всё в прошлом и впереди только неизвестность. Есть немало и стариков с деменцией, которые не знают, что творят? Только по доброму и никак не иначе.
Лия так и поступала. Она считала, что никогда не позволит себе на стариков обижаться и настраивала себя на это.
Но… Оказывается обижаться можно. Да так, что и ноги её не было в этой стариковской квартире.
С Валентиной Дмитриевной и Петром Даниловичем Лия работала не больше полугода и ушла. Не смогла простить обвинение её в воровстве.
Работать с этими стариками было сложно. И в первую очередь из-за того, что Валентина Дмитриевна имела с огромные пролежни из-за того, что находилась в гипсе и лежала неподвижно в постели в связи с переломом шейки бедра. Пётр Данилович был на восемь лет старше жены, но чувствовал себя увереннее и заботился и ней в силу своих возможностей.
У стариков была прекрасная квартира с добротной и видимо очень дорогой мебелью. Пётр Данилович в былые времена занимал высокую должность, получал хорошую зарплату и семья не знала финансовых проблем. А в настоящее время их обеспечивал сын, живший не очень далеко. Он приобретал родителям самые качественные и полезные продукты питания и всё необходимое для лечения. Лию только удивляло то, что в такой обеспеченной семье была довольно старая посуда. Вернее, у них была и очень дорогая посуда, но не использовалась, а стояла в шкафах, как на выставке. В обиходе же была фаянсовая посуда, многая из которых имела трещины и сколы. А среди кастрюль попадались даже алюминиевые.
Лия считала, что место такой посуды лишь на свалке и предложила использовать посуду из шкафов. Ведь так приятно есть с хорошей посуды.
- Что за блажь? Мы всю жизнь ели с этой посуды и аппетит она нам не портила. С какой стати её менять? Ведь сервизы легко можно и разбить, - не соглашалась Валентина Дмитриевна.
Убирая на балконе, Лия обратила внимание на то, что полки там забиты старыми полиэтиленовыми пакетами. Предложила выбросить и освободить место для овощей и консервированной продукции.
- Они тебе не мешают. Лежат и пусть лежат, может пригодятся, - опять не согласилась старуха.
Ну и ладно. Собирает хлам, так и пусть его хранит. Лия перестала поднимать такие вопросы. Старики…
Операцию Валентине Дмитриевне врачи отказывались делать. Возраст. Болячки. Но сын договорился и её прооперировали в частном порядке, предварительно хорошо подлечив и подготовив. Операция прошла благополучно и когда после длительного нахождения в больнице Валентина Дмитриевна вернулась домой, она уже могла ходить с ходунками.
- Ты, Лиечка, не уходи от нас. Ты же здесь стала как член семьи. Мы тебя любим, - говорили старики, а сын договорился о дополнительных часах за отдельную плату.
Лия не собиралась уходить, но расстаться пришлось.
Однажды утром, прийдя к старикам, Лия поняла, что что-то случилось. Всегда приветливый Пётр Данилович встретил её с каменным лицом и недовольным взглядом.
- Что-то случилось? – спросила.
- Случилось. Валенька же уже ходит и смогла проверить наши вещи, - ответил старик, - Не оказалось четырёх тарелок, а так как к нам никто не приходил, то ясно дело, куда они исчезли.
- Куда же?
- Это ты забрала их. Больше некому.
Лия не могла понять, шутит Пётр Данилович или он и действительно считает, что она могла взять эти тарелки? Подошла Валентина Дмитриевна.
- Так вот почему ты выбросить нашу посуду хотела! Присвоить её решила? Не получилось, так решила по частям её утащить? – старуха смотрела на Лию с ненавистью.
- Я никуда не уйду, пока не найду эти четыре пропавшие тарелки, - сказала Лия, - Если в квартиру никто не заходил, то значит они тут. Как они выглядели?
Дед показал одну тарелку и сказал, что их было пять, а осталась единственная.
Лия попросила показать место, где хранились эти тарелки, Пётр Данилович показал и Лия сразу же заметила эти злосчастные тарелки. Они так и стояли стопкой, только сверху стопки находилась коробка с разной мелочью: спички, свечи для торта, трубочки для коктейля и прочая чепуха.
- Ой, ну как же мы не заметили их? – удивился дед.
- Надеюсь, я вам больше ничего не должна?
- Нееет…
- Тогда прощайте! – Лия произнесла и быстро, почти бегом прошла к двери.
- Куда же ты? – удивился дед, но Лия его уже не слышала.
Пока старики приходили в себя, Лия бежала домой и плакала.
- За что? За то, что обрабатывала её пролежни? За то, что выносила судно из под неё, мыла и подмывала её? За то, что готовила и кормила их обоих? За то, что стирала и убирала их квартиру?
Нет, Лия этого простить не сможет!
А вечером начались звонки с извинениями.
- Ну мы же старые, не ведаем, что творим. Возвращайся. Мы же любим тебя.
Звонил дед несколько раз. Звонила бабка и извинялась. Наверное и сын позвонит. Лия заблокировала все телефоны этих нетактичных и жестоких людей, причинивших ей такую боль.
Простить можно капризы. Простить можно вредность. Но не это.