Учитель о профессии, современных детях и родительстве:
Каким бы ты отличником в институте ни был, какими бы методиками ты бы ни владел, когда ты попадаешь к живым детям – это совершенно другое. Что делать в классе, как делать, как расставлять акценты?
Заходишь в класс, где дети шумят – первая мысль повысить голос. Но, чем громче ты, тем меньше тебя дети слушают и тем они шумнее. Чтобы успокоить шумный класс, надо говорить шепотом. Можно поздороваться с десятью разными интонациями: сказать «здравствуйте» так, чтобы сразу поняли – будет веселый, фонтанирующий урок, или так, чтобы поняли – предстоит тяжелая работа. Но все это дети чувствуют только в том случае, если учитель умеет это передать.
Таких деталей очень, очень, очень много. И к третьему году накапливается достаточно опыта, и уже начинаешь работу в школе воспринимать не как тяжелую нагрузку, а даже получаешь от нее удовольствие. Я считаю, если проработал в школе больше трех лет, из школы уже не уйдешь.
Бывает чувство искренней гордости, вдохновение, когда, например, дети побеждают в олимпиаде, делают замечательный проект, достигают каких-то вершин или даже просто урок проходит интересно тебе самому. Бывает, конечно, и чувство полного бессилия, разочарования, когда думаешь, что делаешь никому ненужное, пытаешься что-то дать детям, а они не берут, пришел в кабинет и как будто слышишь, как горох от стен отскакивает. Я так думаю, что когда от детей слишком устаешь, надо из школы уходить. Усталость от детей – первый показатель, что либо в отпуск пора, либо вообще работу менять. Обычно к лету начинают они немножко утомлять. Но потом – отдохнешь, и снова интересно!
Спросить школьники могут абсолютно все что угодно. Обществознание такой предмет, в котором много философских вопросов: что такое личность, что такое мораль, порядочность, вера, что такое власть и так далее. Все время этих тем касаешься, мы их обсуждаем, и некоторые ребята подходят после урока поговорить.
Меняется одежда, появляются новые гаджеты, но все остальное остается неизменным: дети имеют не очень высокий социальный опыт и мало коммуникативных навыков. Мы не умели друг друга слушать, и они сейчас не умеют. И они также переживают, боятся, дружат. Палитра человеческих взаимоотношений остается, меняется только внешняя шелуха.
И 20 лет назад были слабые и сильные классы, отличники и двоечники, халявщики и работяги. А вот из нового – сейчас вместо памяти дырка от бублика. Я даже по себе стал замечать: в детстве я знал телефонные номера всех одноклассников, сейчас ни одного номера не помню.
Дети сейчас живут как бы вне времени и пространства. Они могут знать, кто такой Сталин и кто такой Гитлер – но когда они жили? Ну, вроде, жили в XX веке. Точные даты им не нужны, они это выбросили. Так же, как и географические точки. Фонвизинское «зачем мне географию знать, я извозчику скажу, он меня довезет» работает сейчас на 100 %. Я у одиннадцатиклассников пытался выяснить, куда впадает Волга, и убедился, что они этого не знают. Это для нас такая пошлая фраза «Волга впадает в Каспийское море», а сейчас оказывается, что это вовсе и не очевидно. Теперь не обязательно помнить, главное – знать, где посмотреть.
Но информации стало так много, что они ее не умеют анализировать. И перед учителем другие задачи появляются – научить хотя бы критическому анализу. Если по поводу информации из Интернета они хоть иногда проявляют сомнения, то по поводу написанного в каком-то учебнике или книжке они уже не сомневаются. И когда ты, например, ловишь автора учебника на нелогичности, глупости, опечатке и пытаешься детям объяснить, что и в учебнике могут быть ошибки, для них это – полное открытие.
С одной стороны, когда за своим ребенком наблюдаешь, лучше понимаешь тех детей, с которыми работаешь. А с другой, иногда мне жалко своего сына становится, что у него отец – учитель. Ловишь себя на мысли, что учишь ребенка не как отец сына, а как учитель ученика. Как-то мы сидели за столом, завтракали или обедали в воскресенье, сын что-то хотел сказать и руку поднял: а можно я скажу? Я смотрю на него и говорю: «Федь, нет же других детей, руку-то зачем поднимать?» А, видимо, сам стиль какой-то такой чувствуется. Мне кажется, так не должно быть, в семьях должны быть не учителя и ученики, а матери, отцы и дети.
Александр Сергеевич Митькин, учитель истории и обществознания.
Журнал для настоящих пап "Батя", 2015 г.