«Первая задача истории— воздержаться от лжи, вторая— не утаивать правды, третья— не давать никакого повода заподозрить себя в пристрастии или в предвзятой враждебности» (Цицерон, 106г. до н.э – 43г. до н.э., римский государственный и политический деятель, оратор, философ, учёный)
Итак, в России в марте 1917 года от престола отрёкся Николай II. Монархия пала.
Возможно, сейчас мы даже не можем представить, каким шоком это событие было для современников. И дело не только в том, что монархия существовала долго, многим казалась прочной и привычной.
Просто внезапно для людей изменился весь мир, раньше замыкавшийся на императоре...
У всех появилось ощущение всеобщей страшной беды. Особенно это чувствовалось в армии.
Генерал Антон Иванович Деникин вспоминал, как восприняли в частях известие об отречении Николая II: «Войска были ошеломлены. По щекам старых солдат текли слёзы».
А барон Пётр Николаевич Врангель писал: «С падением Царя пала сама идея власти, солдат с готовностью умирал за Царя, но не желал умирать за «господ».
И возник вопрос: как нужно относиться к новым политическим деятелям? Как их называть? Какие слова использовать? Можно ли над ними смеяться? Можно ли над ними шутить? Допустима ли тут ирония? Какие эмоции должен пробуждать видный политический деятель?
Ведь монарха следовало любить. Язык монархии был насыщен эмоциями. Типа словосочетание «возлюбленный государь», и оно встречается довольно часто. А вот следует ли любить нового политического лидера республики?
И тут требовались новые слова, новые отношения, новые символы и ритуалы. Новый политический язык в значительной степени нужно было изобрести, принять и усвоить. И это была проблема...
Первоначально человеком, который олицетворял Февральскую революцию для многих людей в России, был председатель Государственной думы Михаил Владимирович Родзянко, который стал и председателем Временного комитета Думы — своего рода «протовременного» правительства.
Родзянко — бывший гвардейский офицер. Представитель очень известного дворянского рода. Владелец больших имений. Это был человек связанный с дореволюционной политической элитой. И он именовался борцом за свободу. Ему было отправлено множество писем и телеграмм, написанных с разной степенью искренности. Эти послания направлялись людьми со всей России.
И ведь термин «борцы за свободу» неслучаен.
При строительстве политической культуры новой революционной России использовались блоки подпольной, альтернативной политической культуры России.
Напомню, что на подготовку русской революции ушли десятилетия. Немало «креативных» людей создавало символы, ритуалы, песни, стихи, тексты революционного подполья.
Важным элементом этой альтернативной политической культуры стал культ борцов за свободу — мучеников и героев, боровшихся за приближение революции.
После свержения монархии этот культ фактически стал государственным. Различные церемонии в память павших борцов за свободу проходили по всей стране. Этот образ в будущем использовался и при описании новых лидеров революционной России.
Со временем это обращение, ставшее своего рода «титулом», стало адресовываться в первую очередь Александру Федоровичу Керенскому — депутату Государственной думы, главе фракции трудовиков, который был ещё и связан с революционным подпольем. Керенский сыграл значительную роль во время Февральской революции.
Почему же именно Керенский стал олицетворением Февральской революции?
В какой-то мере это объясняется его политической позицией. Член Временного комитета Государственной думы. Вошёл во Временное правительство в качестве министра юстиции. Был также заместителем председателя исполкома Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов.
То есть в ситуации двоевластия Керенский одновременно находился и в одной, и в другой власти. Такое положение может оказаться довольно сложным.
Возможно многие слышали слова «нельзя сидеть на двух стульях», которые адресованы политикам. Но, думаю, это зависит от «техники усидчивости». Иногда можно на этих стульях сидеть достаточно прочно.
И Керенский использовал эту возможность — свой статус пребывания в двух институтах власти.
Помимо этого, Керенский занимал и очень важную политическую позицию, хотя и не был лидером какой-либо политической партии.
После Февральской революции Керенский объявил о том, что является членом партии социалистов-революционеров (партия эсеров), которая вышла из подполья. Эта партия набирала силу, стала самой массовой в России. По некоторым данным, её численность достигла миллиона человек.
Но Керенский в партии эсеров был новичком и не пользовался большим влиянием среди её центральных органов. Произошёл даже скандал, когда Керенского не избрали в Центральный комитет эсеров…
Временное правительство после февраля опиралось на соглашение между умеренными социалистами и либералами. Это соглашение было не очень простым. Правительство то распадалось, то создавалось вновь, однако каждый раз основу этого правительства составляло соглашение, которое потом было оформлено в виде коалиции либералов и умеренных социалистов.
А Керенский не принадлежал ни к тем, ни к другим.
Он был как раз посередине между этими силами. Но не только политическая позиция определяла значение и первоначальные успехи Керенского. Нужно сказать и о его особой «политической специализации».
А как политические лидеры пытались руководить своими сторонниками?
Для ответа на этот вопрос подойдите к книжной полке, на которой стоит полное собрание сочинений Ленина. Вы увидите несколько томов, которые состоят из работ, написанных Лениным в 1917 году.
Что из этого следует?
А то, что Ленин значительную часть времени в эпоху революции провёл за письменным столом, сочиняя статьи, письма и даже находя время для написания брошюр и книг. А для того чтобы писать, нужно было немало читать. Закон жанра...
Так же проводили своё время и другие политические лидеры.
Павел Милюков, лидер русских либералов, почти ежедневно писал для газеты своей политической партии. Эсер Виктор Чернов, меньшевик Юлий Мартов, большевик Лев Троцкий и многие другие деятели российской революции — все они пытались руководить своими сторонниками с помощью написанных текстов.
Это продолжало известную российскую традицию: политический деятель должен быть одновременно и «властителем дум».
А вот Керенский мало писал. Но он довольно много говорил. Он был публичным политиком с опытом парламентских выступлений. Но ещё лучше он почувствовал себя в эпоху революции, когда стал митинговым оратором.
Дело в том, что после Февральской революции появилась явная тенденция к «театрализованности» политики.
Театр политизировался, а политика «театрализировалась» ...
Александр Керенский в детстве подумывал о карьере оперного певца. Он даже брал специальные уроки. Хорошо поставленный голос очень пригодился ему, когда он выступал перед огромными аудиториями на площадях и в первую очередь в театрах.
Лучшие театры страны: московский Большой театр, Александринский театр в Петрограде, Одесский театр, театральные площадки других городов — все они видели Керенского в 1917 году. Сам он получал явное удовольствие от произнесения этих речей.
Его аудитория требовала именно таких выступлений, в которых политика смешивалась со специальной театрализацией. Специализация политика-оратора, который руководит таким образом своими сторонниками, была в это время востребована.
Но было и ещё одно важное обстоятельство. Это - необычайная эйфория после февральских дней, колоссальный и очень наивный энтузиазм.
Людям казалось, что «сказка революции» делает возможным всё...
Вот стихотворение неизвестного поэта той эпохи:
«Россия вся в сиянье солнца,
Наш Петроград — четвёртый Рим.
Эй! Гряньте «Марсельезу» громко,
Свободного народа гимн».
Многим казалось, что вот сейчас как в сказке отомрёт преступность. Станут ненужными тюрьмы. В новой жизни будут совершенно недопустимы бордели и даже ругательства.
Это была наивная вера во всемогущество революции, которая изменит все стороны жизни. И такая вера не могла быть долгой.
Но короткий период энтузиазма был важным политическим ресурсом. Многие политики старались использовать этот ресурс. Правда, с разной степенью искренности…
Для многих либеральных политических деятелей, не говоря о консерваторах, Февральская революция изначально зашла слишком далеко «влево». Для них она была «левее» здравого смысла.
Для социалистов, даже для меньшевиков и эсеров, революция была всё-таки буржуазная. Не совсем своя. Они не могли себя полностью отождествлять с нею.
А вот Керенский, это был «энтузиаст» Февральской революции, полностью отождествлявший себя с ней, был адекватен этому эйфорическому состоянию. Действия Керенского как министра юстиции были популярны, потому что в стране существовал некий консенсус по отношению к мерам, предпринимаемым Минюстом.
Проведённая за несколько дней отмена смертной казни, политическая амнистия, реорганизация суда — всё это понравилось большинству населения.
Но после апрельского кризиса, когда было реорганизовано Временное правительство, Керенский занял новую позицию, ещё более важную. Он стал военным и морским министром.
А вот в этой сфере единства в стране не было. Вопрос об армии и об участии или неучастии России в войне раскалывал буквально всё общество.
И Керенский взял на себя колоссальную задачу: перестроить армию на основе революционной дисциплины, провести её демократизацию, использовать военные комитеты. Он связал свою судьбу с подготовкой наступления российской армии.
18 июня старого стиля, 1 июля нового стиля, российская армия пошла в своё последнее (!) наступление. Начато оно было на участке Юго-Западного фронта.
Наступлению предшествовала колоссальная артиллерийская подготовка. Войска шли в атаку под красными знаменами, оркестры играли «Марсельезу». Первоначально атакующие колонны добились некоторых успехов, которые преувеличивались в тылу. Но затем…
Но затем последовал мощный контрудар немецких войск, часть из которых была переброшена заранее с Западного фронта. Оказывается, Германия и её союзники знали о готовящемся наступлении...
И удар был страшным. Многие части и соединения Российской армии его не выдержали. Отступление нередко превращалось в бегство. При отсутствии снабжения армия переходила на самоснабжение. Иногда это перерастало в погромы. И современники, и историки очень часто спорили о том, почему это наступление закончилось поражением. Думаю, эти споры лишние.
Оно было изначально обречено...
Многие из нас носят наручные часы. Это такой обычный и привычный для нас инструмент измерения времени. На самом деле наручные часы — это мода эпохи Первой мировой войны.
В России до этого часы очень часто носили в жилетном или каком-нибудь другом кармане. Но часы оказались необычайно важны во время Первой мировой войны. Ведь минуты, а иногда секунды могли спасти жизнь.
На фронте, если атакующая пехота поднимется на несколько минут раньше, она может попасть под огонь собственной артиллерии, которая ещё не закончила обстрел. А если она поднимется на полминуты позже, то пулеметчики противника смогут выбежать из укрытия и занять свои позиции, и тогда вас встретит мощный огонь...
Часы были важны. Это знак времени.
В британской армии, к примеру, их сверяли дважды в день. В ходе Первой мировой войны стало ясно, что координация различных частей и родов войск, дисциплина и точность исполнения приказа необычайно важны…
Российская же армия после Февральской революции была демократизирована. Важные приказы обсуждались. Иногда выносились на голосование — причем не только военным комитетом, но и общим собранием соответствующей части.
На мой взгляд, в этой ситуации правильно ставить вопрос не о том, почему Российская армия потерпела поражение, а почему она вообще СМОГЛА начать наступление. Ведь многие солдаты демократическим путем обсуждали вопрос о своём участии в боях и сами голосовали за то, чтобы подвергнуть свою жизнь смертельному риску.
Как случилось, что тысячи и тысячи солдат добровольно, по собственному выбору участвовали в такой сложной операции?
Думаю, дело в их пропагандистской обработке. Многие российские солдаты верили, что наступают за демократический мир, что несут свободу и революцию народам Европы. Некоторые пропагандисты призывали их даже водрузить красный флаг над германским Рейхстагом ! Обещали им, что своим наступлением они помогут германским социал-демократам и приблизят революцию в лагере противника...
И здесь огромную роль в пропагандистской обработке российских солдат сыграл Александр Керенский. Он мотался по фронту и бесконечно выступал перед ними. Конечно, не всегда выступления Керенского на фронте были успешными. Но в целом его речи сыграли свою роль при подготовке наступления.
Впоследствии Керенского назвали «главноуговаривающим».
И это прозвище носило, разумеется, негативную окраску. Однако в конкретных условиях мая — июня 1917 года только так можно было организовать гигантское наступление. Успех Керенского основывался и на том, что ему оказывали поддержку члены многочисленных войсковых комитетов — активисты, младшие офицеры, унтер-офицеры, вольноопределяющиеся.
Те, кто делал карьеру в эпоху революции, смотрели на Керенского как на своего лидера, считали его образцом для подражания. Керенский мог исполнять свои обязанности «главноуговаривающего», потому что его активно поддерживали десятки тысяч «уговаривающих» батальонного, полкового, дивизионного, корпусного и армейского уровней.
«Наступление Керенского» закончилось страшным поражением. Однако иногда поражение также становится политическим ресурсом. Как ни странно, Керенский, организатор неудачного наступления, лишь укрепил свою власть в июле 1917 года. Как это получилось ?
В июле 1917 года в Петрограде произошел кризис. Большевики и их политические союзники, в первую очередь анархисты, бросили вызов власти Временного правительства.
Они инициировали демонстрации на улицах города. Надеялись, что те перерастут в штурм, который приведёт к реорганизации власти. А там найдётся место и им...
Впоследствии Керенский и его сторонники обвинят большевиков и их союзников в том, что они в июле нанесли удар в спину наступающей армии. Таким образом, вся ответственность за поражение была списана на них...
И дело не только в том, что после этого июльского кризиса Керенский, сохранив за собой пост военного и морского министра, стал главой Временного правительства, то есть ещё более укрепил свою власть.
В ходе военного наступления возник настоящий культ Керенского. Культ вождя...
Через много лет будучи в эмиграции в одном из своих интервью Александр Фёдорович Керенский сказал:
«Если бы тогда [в 1917] было телевидение, никто бы меня не смог победить!»