После объявления очередного лауреата Нобелевской премии по литературе, француженки Анни Эрно, кто-то писал: «Расскажите, кто это вообще». Другие вспоминали о фильме «Обыкновенная страсть» 2020 года по ее роману. Третьи спорили о том, может ли бесконечная автобиографичность прозы Эрно считаться «смелостью и хирургической точностью, с которыми она обнажает истоки, отчуждение и коллективные рамки личной памяти». Четвертые вновь выстраивали хронологическую традицию автофикшен-романов.
Книжные магазины спешно вытаскивают романы Эрно с верхних и дальних полок, где они бесславно пылились, на выкладки. Мы выбрали для вас три ее романа — каждый можно прочитать за один вечер.
«Событие»
Франция, 1963 год. Это сейчас во Франции обсуждают разрешение продажи таблеток для экстренной контрацепции без рецепта, а в 1963 году здесь запрещены аборты. Пройдет еще более десяти лет до того, как их разрешат законом Симоны Вейль. В 1963 году Анни 23 года. Она учится в университете, встречается с парнем. И она беременна.
Писательница по дневникам восстанавливает свою историю: поиск выхода из ситуации, равнодушие врачей, которых она будет умолять помочь ей (один даже выпишет ей средство от выкидышей), скитания в поисках подпольных акушерок. Она найдет одну такую, в тапочках в горошек. После того как попробует справиться со своей проблемой сама — вязальной спицей. Потом будет больница и осуждение, потом принятие, а потом, спустя годы, переосмысление. И все это в фирменном тоне Эрно — смена темпа рассказа и остановок, пауз и внезапной болтовни, а потом вдруг молчания.
И это не книга шокирующих фактов и метаний. Это очень спокойное изложение жестокости нормы, лицемерия окружающих, ничтожности прав, рефлексии права на свое тело и свой выбор. И сюрреалистичное обрамление внутреннего смятения внешней неизменностью бытовой жизни, которое узнают многие из нас. Еще эта книга, изданная в 2000 году, совершенно иначе звучит в реалиях 2022-го.
Фильм по этой книге получил «Золотого льва» на Венецианском фестивале (а наши коллеги из Blueprint прекрасно о нем рассказали).
«Женщина»
«Я выхожу из мрака и неопределенности личных воспоминаний в поисках более объективного подхода. И все же что-то во мне сопротивляется, желая сохранить маму в одних лишь эмоциях — любви, слезах — и не искать им никакого рационального объяснения», — это цитата из «Женщины», книги, которую Эрно посвятила своей матери.
Неторопливо она рассказывает историю этой женщины, выросшей в бедной семье, стремившейся к лучшему, желающей дать детям образование (как синоним лучшего) и слегка презиравшей «этот образованный класс». Они взрослеют вместе, мать и дочь, периоды любви и близости сменяются периодами отдаленности, как обычно и происходит с взрослеющими детьми и их родителями: «Мы снова общались в том особом тоне — смесь раздражения и вечного недовольства… Эти интонации в разговоре матери с дочерью я узнаю на любом языке».
Но это не книга о раздражении и недовольстве, это книга о бесконечной любви дочери к матери, о мельчайших деталях, которые мы проносим с собой всю жизнь, — запахе домашнего ужина, цвете маминого костюма, мамином смехе. И потом потери. Потери, с которой ты пытаешься справиться как взрослый человек, но в этот момент ты становишься ребенком, который помнит лучшее и мечтает снова сказать: «Мама, обними меня».
«Годы»
И в этой книге Эрно верна себе: она берет свою жизнь и делает ее объектом художественного наблюдения. Звучит скупо и протокольно, но вы прочтете «Годы» за один вечер, потому что оторваться от этой книги невозможно.
Эрно рассказывает историю поколений своей семьи за многие десятилетия, историю быта и страны, историю близких и дальних через десятки мелких и крупных наблюдений, через десятки и десятки точных коротких зарисовок. В одних — окружающий мир, в других — она сама.
Вот она подросток, она ни разу еще не бывала в Париже, делает домашние задания и постоянно думает о мальчиках. Вокруг нее мир, где религия еще главное измерение блага и добродетели, а за ширмами добродетелей — перешептывания, секс, запретные радости и многое другое. Вот реальность становится совсем иной. Больше свободы. В каждом доме заговорил телевизор. Девочка выросла, вышла замуж, развелась, ждет другого мужчину в номере отеля.
В рецензиях называли «Годы» грандиозной хроникой эпохи. Так оно и есть. Но что делает ее по-настоящему грандиозной — это то, что внутри эпохи есть живой человек.
Фото обложки: Анни Арно, 1984 / Getty Images.