В одну из ночей, когда Фарид находился во внеочередном отпуске, отдыхая в одной из камер ШИЗО, его вдруг разбудил лязг входных дверей, топот и громкие разговоры. Было слышно, что в комнату ментов кого то ввели. Шел обыск и допрос. Допрашиваемый, что- то невнятно отвечал, его ответы были больше похожи на мычание коровы. В ответ послышались глухие удары, было понятно, что задержанного начали избивать. Здесь уж не выдержали все проснувшиеся обитатели ШИЗО и ПКТ, и начали дружно стучать в дверь, что бы менты перестали беспредельничать.
Через некоторое время дверь в камеру, где находился Фарид, открылась, и в камеру втолкнули пьяного Трамвая, он был родом с Павлюхина. Камера наполнилась жутким запахом перегара, состоящего из смеси спиртного и резины. Трамвай был в доску пьяный и невменяемый, что либо от него добиться не имело смысла, поэтому все улеглись спать.
Немного вернусь назад и расскажу, что Трамвай работал библиотекарем и по отбытию одной трети срока вышел на химию, или официальное название «стройки народного хозяйства», зыки ее называли «хитрая свобода». Заключалась она в том, что осужденный отпускался как бы на свободу с условным сроком, но жить обязан был в охраняемой общаге, где так же проводились проверки, на которых присутствие было обязательным. За отсутствие на проверке или нахождение в нетрезвом виде ставилось нарушение, а после получения трех нарушений осужденного отправляли назад в зону, но при этом почти не засчитывали весь срок нахождения на химии. Тем самым зык получал не свободу, а только удлинял свой срок. В основном осужденные на химии работали на Казанском заводе силикатного кирпича. Естественно, что Трамвай, живший недалеко от кирпичного завода совершенно наплевал и на проверку и на общагу, поэтому ровно через неделю уже вернулся назад в Пановку.
Сапожник же был на бесконвойке, то есть он жил в зоне, но на работу его выводили за пределы зоны, где он свободно расхаживал по селу без конвоя. В то время вся Пановка жила за счет заключенных. На свиноферме, на стройке, на всех сельхозработах участвовали в основном осужденные. К шестнадцати часам все бесконвойные должны были вернуться в зону. Но, и сапожника, так же за какие то нарушения закрыли и он стал работать в сапожке.
Утром Трамвай протрезвев, поведал нам такую историю. Вернувшись на зону, он встретился со своим другом сапожником. На радостях они закрылись в сапожке, разбодяжили солью клей БФ, намотав получившуюся резину на палку, они с удовольствием, под вольные рассказы, распили оставшуюся жидкость. Хмель ударил обоим в голову. Но, как всегда, хорошего бывает мало, спиртного не хватило, губа свистела. Оба еще не отошли от вольных пирожков, и сапожнику в его пьяную голову неожиданно пришла гениальная идея. Он предложил Трамваю вместе сбегать в село за самогонкой, он якобы знает, где в Пановке продается эта жидкость.
Обуреваемые желанием еще выпить, не думая о том, что им для того что бы попасть в село, нужно нарушая запретную зону перемахнуть через забор с колючей проволокой, попадая под прицелы автоматов Калашникова, и то что их действия будут расцениваться как побег, за который последует раскрутка и добавление срока, два друга шатаясь, но придерживая друг друга отправились за самогонкой.
Но бог оказался на их стороне, перемахнув первую запретку они сразу же попали в руки ментов и солдаты не открыли по ним огонь, повезло им еще в том, что администрация зоны к этому происшествию отнеслась лояльно, не стала выносить сор из избы, поэтому пьяницы, отделались только пятнадцатью сутками ШИЗО. Единственно кому не повезло, так это находившимся с ними в камере остальным заключенным, так как им пришлось целые сутки дышать этим вонючим, вызывающим отвращение перегаром.