Актуальные проблемы и перспективы развития гражданского законодательства и правоприменительной практики в рамках института несостоятельности (банкротства)
© Целовальникова Ирина Юрьевна
OPCID - 0000-0003-1061-1393.
Правовой институт несостоятельности (банкротства) имеет важное экономико-правовое значение. Нестабильность экономического положения, социальные предпосылки, а также разбалансировка складывавшихся годами деловых связей приводит к тому, что увеличивается количество обращений к нормам, регулирующим указанную группу правоотношений, с учетом объективных обстоятельств настоящего времени. В связи с этим, интересным, на наш взгляд, является обращение к настоящей теме для исследования актуальных проблем и перспектив развития гражданского законодательства и правоприменительной практики в рамках института несостоятельности (банкротства).
Федеральный закон №127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" всегда был отражением социально-политических настроений в нашем обществе. Последние изменения воспроизводят общую динамику реализации политико-правовых целей, заложенных в рамках концепции совершенствования корпоративного законодательства. Например, обращение к законодательству об актуарной деятельности. При этом, именно, судейское сообщество точно и объективно оценивает обстоятельства дел по существу, давая им правовую оценку с учетом обеспечения баланса интересов участников процесса.
Обращаясь к анализу и обобщению судебной практики, интересными представляются тенденции, наметившиеся при рассмотрении споров по требованиям о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих лиц. В настоящее время, с учетом положений действующего законодательства, в судах рассматриваются споры 2015-2016г.г. ряд субъектов которых имеют смешанный правовой статус - выполняя публично-правовые и частноправовые функции.
В связи с этим считаем необходимым обратить внимание на следующие разъяснения, данные в Определении ВС РФ № 307-ЭС21-5954 (2, 3) г. Москва 21 октября 2021 года Дело № А42-9226/2017, и учитывающие не только специфику правового регулирования, но и особенности социальной природы возникшего между участниками процесса конфликта:
« …. Наличие публичной цели создания МУП «ЖЭК», не связанной с извлечением прибыли, фактическая неспособность потребителей его услуг вносить в полном объеме плату за эти услуги в силу экономической ситуации, сложившейся в муниципалитете, извещение руководителем предприятия собственника его имущества о возникших в связи с этим финансовых затруднениях и отсутствие встречного указания на необходимость подачи заявления о банкротстве может расцениваться как обстоятельство, свидетельствующее о наличии у публичного образования намерения оказать содействие в преодолении кризисной ситуации (провести санацию), что исключает ответственность директора, добросовестно полагавшегося на то, что антикризисный план будет разработан публичным собственником в разумные сроки (по смыслу абзаца второго пункта 9 постановления № 53). Аналогичная правовая позиция изложена в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.08.2021 № 305-ЭС21-4666 (1, 2, 4). При изложенных обстоятельствах именно собственник имущества унитарного предприятия должен либо подготовить экономически обоснованный план выхода из кризиса, либо дать руководителю предприятия указание о подаче заявления о банкротстве применительно к полномочиям, закрепленным в подпункте 5 пункта 1 статьи 20 Закона об унитарных предприятиях.
Кроме того, подпунктом 7 пункта 1 статьи 20 Закона об унитарных предприятиях собственник имущества унитарного предприятия наделен полномочиями по назначению руководителя предприятия, по заключению, изменению и прекращению с ним трудового договора. Суды установили, что собственник имущества МУП «ЖЭК» систематически менял его руководителей. При этом Канахин С.В. на должность директора не назначался, он лишь временно исполнял соответствующие полномочия, будучи главным инженером; Касьянова Ю.А. уволилась через шесть месяцев после того, как поставила перед муниципальным образованием вопрос о необходимости ликвидации МУП «ЖЭК»; в период с 07.10.2017 по 13.08.2018 руководителя, даже временно исполняющего обязанности, на предприятии не имелось. Исходя из этого судам следовало обсудить вопрос о том, создал ли собственник имущества в МУП «ЖЭК» надлежащую систему управления юридическим лицом. В отсутствие таковой за неподачу заявления о банкротстве отвечает сам собственник имущества.»[1]
Необходимо отметить, что исходя из сложившейся судебной практики, неплатежеспособность не является тождественным понятием неоплаты конкретного долга отдельному кредитору. Неоплатность, как критерий очевидной несостоятельности для целей привлечения бывших руководителей к субсидиарной ответственности нельзя отнести к критериям, воспринятым судебной практикой, как основание для привлечения к субсидиарной ответственности.
Так, согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 18.07.2003 №14-П, формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом. [2]
А согласно правовой позиции, изложенной в Определении ВС РФ от 14.06.16 по делу № 309-Эс16-1553 бухгалтерский баланс сам по себе не может рассматриваться как безусловное доказательство начала возникновения у должника какого-либо обязательства перед конкретным кредитором для целей определения необходимости обращения руководителя должника в суд с заявлением о признании должника банкротом в соответствии с абз.2 п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве, поскольку отражает лишь общие сведения об активах и пассивах применительно к определенному отчетному периоду. (Аналогичная правовая позиция в правоприменении указана в Постановлении Арбитражного суда апелляционной инстанции Дело №А12-24041/2017 г. Саратов 23 апреля 2019 года Резолютивная часть постановления объявлена 16 апреля 2019 года.) [3]
Кроме того, как указано в судебной практике:
1. В силу специфики деятельности должника как управляющей организации его кредиторская задолженность, отраженная в бухгалтерской отчетности и в последующем включенная в реестр требований кредиторов, фактически представляет собой долги граждан по уплате коммунальных услуг, которые находятся в прямой зависимости от платежеспособности населения и не связаны с результатами экономической деятельности должника.
Нахождение в процедуре банкротства само по себе не свидетельствует о неэффективном управлении и наличии оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности (см. н-р, Постановление Арбитражного Московского округа от 10.12.2019 № Ф05-20921/2019 по делу № А41-88201/2016).
2. В этой связи задолженность управляющей компании перед кредиторами, возникшая после неисполнения должником своих обязательств по оплате тепловой и электрической энергии, водоснабжению и водоотведению, не может быть включена в размер субсидиарной ответственности на основании статьи 9 Закона о банкротстве. (см. н-р, Постановление Арбитражного Московского округа от 10.12.2019 № Ф05-20921/2019 по делу № А41-88201/2016). [4]
При этом суд также отмечает, что наличие кредиторской задолженности в определенный момент само по себе не может являться свидетельством невозможности организации исполнить свои обязательства, и, соответственно, не порождает у обязанных лиц обязанности по принятию решения и подаче заявления должника о признании его банкротом. Равно как и факт подачи исков к должнику сам по себе не свидетельствует о неплатежеспособности последнего либо о недостаточности у него имущества. Факт наличия кредиторской задолженности не отнесен Законом о банкротстве к обстоятельствам, из которых возникает обязанность руководителя обратиться в Арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом. Сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности. По общему правилу недостаточность имущества определяется по бухгалтерской отчетности должника, на последнюю отчетную дату, предшествующую совершению сделки и/или иного действия.
3. Так же хотелось отметить что руководитель должника не может быть привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам общества только потому основанию, что он является руководителем общества и имел право давать обязательные для общества указания либо иным образом имел возможность определять его действия.
В этой связи задолженность управляющей компании перед кредиторами, возникшая после неисполнения должником своих обязательств по оплате тепловой и электрической энергии, водоснабжению и водоотведению, не может быть включена в размер субсидиарной ответственности на основании статьи 9 Закона о банкротстве.
Вместе с тем, ответственность, предусмотренная статьей 10 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой, и при ее применении должно быть доказано наличие состава правонарушения, включающее наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда и причинно-следственную связь между противоправным действием и негативными последствиями.
Следовательно, как обоснованно указали суды, в условиях реальной хозяйственной деятельности управляющей компании, наличие средней шестимесячной просрочки по обязательствам перед ресурсоснабжающими организациями не выходит за пределы обычного предпринимательского риска. (см. н-р, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 10.12.2019 N Ф05-20921/2019 по делу N А41-88201/2016). [5]
Таким образом, целью правового регулирования, содержащегося в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, является предотвращение вступления в правоотношения с неплатежеспособной (несостоятельной) организацией (должником) контрагентов в условиях сокрытия от них такого состояния должника. Между тем, кредиторы управляющей компании, продолжая исполнять свои обязательства в условиях осведомленности о неисполнении управляющей компанией своих обязательств абонента по оплате, действовали добровольно и на свой риск в рамках обычной хозяйственной деятельности.
При этом, рассматривая данную категорию споров, также следует принимать во внимание, что в обычной хозяйственной деятельности наличие у хозяйствующего субъекта кредиторской задолженности является одной из экономической составляющих хозяйственного оборота.
Указанное обстоятельство в совокупности с выводами о возникновении у руководителя должника обязанности по обращению в суд с заявлении о признании его несостоятельным при появлении формальных признаков неисполнения обязательства перед кредитором, приведет к автоматической презумпции вины руководителя, не будет побуждать руководителей должника разрешать экономически неблагоприятные ситуации, во избежание ответственности, что будет препятствовать созданию благоприятных условий экономической деятельности хозяйствующих субъектов.
Согласно пункту 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая п. 3 ст. 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями. [6]
Согласно абз. 2 п. 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.07.2013 №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности.
В соответствии с п. 16 Постановления №53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (ст. 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые являлись необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. [7]
Как правило, заявители не только не приводят конкретные сделки, но и не доказываю факторы, свидетельствующие о причинении в результате их совершения существенного вреда, как совершение сделки на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделки, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход (п. 23 Постановления № 53).
Ответственность руководителя должника является гражданско-правовой, в связи с чем, возложение на это лицо обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ. Для наступления гражданско-правовой ответственности необходимо доказать противоправный характер поведения лица, на которое предполагается возложить ответственность; наличие у потерпевшего лица убытков; причинную связь между противоправным поведением нарушителя и наступившими вредоносными последствиями; вину правонарушителя. При недоказанности любого из этих элементов в удовлетворении заявления должно быть отказано. Согласно ст. 68 АПК РФ обстоятельства дела, которые согласно закону должны быть подтверждены определенными доказательствами, не могут подтверждаться в арбитражном суде иными доказательствами.
Таким образом, суд может сделать вывод об отсутствии правовых оснований для удовлетворения заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в связи с тем, что не были выявлены признаки неплатежеспособности и (или) признаки недостаточности имущества должника, а также предпринимались меры по ведению хозяйственной деятельности общества и взысканию дебиторской задолженности с населения.
Помимо указанных выше тенденций рассмотренная судебная практика свидетельствует о том, что осуществляя отправление правосудия и рассматривая споры по существу, суды в каждом конкретном споре на основе объективной оценки представленных сторонами доказательств выносят решения с учетом реализации принципа обеспечения баланса интересов участников судопроизводства.
Полный текст см.: Целовальникова И.Ю. АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ГРАЖДАНСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА И ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНОЙ ПРАКТИКИ В РАМКАХ ИНСТИТУТА НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВА) В сборнике: V Международный ФОРУМ цивилистов. Сборник научных статей международной научно-практической конференции. Ростов-на-Дону, 2022. С. 39-46.