КНИГА 3. ЗИМА
Часть 3. Февраль-5
- Извини, Борис, перебью, - вдруг заговорил Коля Волгин. – Гавриленко под эти приметы не подходит. Он тут что-то насчет психологии трепался… Но сам-то он не психолог! Он больше горлом берет! И кулаком иногда помогает.
- О честности тоже можно, - встрял Валя Хабаров. – Они не очень давно поспорили, Гавриленко с Ковалевым… Ну, не сказать уже, что недавно… На Новый год, когда мы гуляли… Ну, класс это знает, я Ларисе Антоновне рассказываю.
У Олега забегали глаза.
-…Глупое такое пари, знаете… Кто дольше без шапки проходит и не заболеет. Заболел Алим – он действительно все время без шапки ходит. А Олег капюшон набрасывает. Я ему позавчера говорю: «Это нечестно». А он: «Мы договаривались ходить без шапок, а про капюшон разговора не было. В отличие от этого придурка Ковалева я не хочу нажить менингит».
И тут Лариса Антоновна увидела невиданное: Олег медленно опустил голову.
- Боже, какие вы дети, оказывается! – принужденно улыбнулась Ярославцева. – Олег, Алим! Вы же умные ребята! И додумались до такой ерунды!
- На ерунде как раз человек и проверяется! – изрек Земляной, до сих пор молчавший. – С Гаврилой, понятное дело, в разведку идти нельзя.
- А я пошла бы! – вдруг сказала Оля с некоторым вызовом. – Он для меня – очень надежный человек!
- Ага! Особенно после того, как ты на физкультуре с брусьев сверзилась, когда он страховал, - проговорил Витька, с удивлением глядя на Олю.
- Тогда просмотрел, - не стала спорить Оля. – Отвлекся. Ладно, пустяки, со мной ничего не случилось. Тем более, я сама виновата – надо было сразу к Марии Андреевне сходить за освобождением. Но был еще случай… более серьезный. Гораздо более серьезный! И здесь... он показал себя очень надежным.
- А поподробнее? – заинтересовалась Лариса Антоновна; ее поразило то, что Оля пошла против мнения своих друзей.
- Не могу. Это в большей степени касается не меня, а человека, который здесь не присутствует. Но я после того случая знаю точно, что на Олега рассчитывать можно. Хотите – верьте, хотите – нет. Я высказала свое личное мнение, и это мнение у меня окончательное! На всю жизнь, а не для сегодняшнего мероприятия. Жизнь вообще сложнее… чем любые трактаты и лекции… Сложнее, чем даже взрослые считают – не только мы. Вот сижу… слушаю… - Оля, усмехнувшись, потрясла головой – дескать, несете тут ахинею с умным видом.
Встал Алим, сказал что-то, но в поднявшемся на третьем ряду шуме его не было слышно.
- Да тише! – крикнул Гудков. – Дайте человеку сказать!
Шум стих.
- Если вы помните, - негромко заговорил Алим. – Я еще в начале года был против этой дискуссии. Мероприятие для «галочки» - и ничего больше! Если бы мы были в первом классе – тогда, конечно, это было бы кстати: что такое хорошо… и так далее. Но мы-то в девятом!.. Хотя кое-кто, не в обиду будь сказано, вел себя по-детски – так хотелось быть лучшим из лучших!.. А зачем? Каждый из нас в чем-то опережает других, и нечего создавать искусственным путем какого-то лидера-универсала. Никто не думает, что при этом человеку приписываются достоинства других людей.
- Крошки Цахесы. Целых восемь человек! – вставил Рогозин, перенявший милую Алимову манеру ссылаться на примеры из классической литературы.
- Например? – ледяным тоном спросила Лариса Антоновна (несимпатичного героя повести Гофмана она тоже знала и то, что членов комсомольского бюро, в том числе и Марину, сравнили с ним, ее задело).
- Примеров у нас много! Подготовка к концертам. Кто готовит номера? Холодов, Коноплева, Капралов… Ну, всех перечислять не буду, многие участвуют. Кого хвалят? Одну только Дорохову! За то, что организовала - даже если она сама не участвует. В последнем кроссе кто участвовал? Янченко, Рогозин, Гавриленко, Гудков. Кого похвалили? Одного Гавриленко. За то, что организовал. На Доске Почета висит фотография Марины Ярославцевой (как лучшей ученицы), но почему-то все, у кого что-то не ладится с физикой, алгеброй, химией, литературой, английским или с чем угодно, бегут к Поляковой. Потому, что Ольга и разбирается лучше, и учится лучше, и добрее, - Алим кашлянул, поморщился, держась за горло, и, помолчав немного, закончил тихо, но твердо: - Вы отодвинули на второй план настоящих лидеров, Лариса Антоновна. Именно вы.
Она не успела ответить.
- А зачем тогда нас выбирают? – поднялся Олег (он не собирался сдаваться без боя).
- Так кто выбирает? – вопросом на вопрос ответил Борис. – Выбирают учителя, Саша уже сказал об этом. Кто комсорг – не так важно, работать все равно будут все.
- Только почему-то тех, кто работает, называют «серой массой», - проговорила Надя.
- Ну, и что? Зато, если мы все сделаем, будет, за что хвалить их, - сказал Витька, кивнув в сторону третьего ряда. – Ты должна быть счастлива!
- Я счастлива! – Надя, закатив глаза и растянув в идиотской улыбке рот до ушей, изобразила, насколько она счастлива от всего происходящего. – Только почему тогда у меня характеристика хуже, чем у них? Я ведь работаю, а они смотрят!
- Они бумажки пишут! – сказал Витька. – Знаешь, как это трудно?.. И учителям не перечат, в отличие от тебя!
Они разговаривали так, словно сидели своей компанией и, кроме самых близких друзей, никого рядом не было. Лариса Антоновна посмотрела на подавленных активистов.
- Это все Ковалев! – крикнул Хватов. – Он с первого дня начал весь класс против нас настраивать!
- Не надо ля-ля! – лениво повернулся в его сторону Толя. – Мы еще до его приезда были против вас настроены!
- А что же вы подчинялись нам? – спросила Разуваева. – Ты бы, Земляной, не ждал, пока приедет Ковалев, выразил бы протест…
- А оно мне надо? Все равно ничего не изменится. Вас же оберегают – вдруг мы вас обидим…
- Тебе никогда ничего не надо, Земляной! – обрушилась на него Марина, но ее перебили.
- Крик – признак слабости, - негромко сказал Борис. – Вот вы целый час орете, как с перепугу, а что доказали? Только то, что горло здоровое?
Лариса Антоновна взглянула на часы: скоро звонок.
- Да… Дискуссии не получилось, к сожалению, - подвела она итог. – Я… немного переоценила вас всех… Думала, вы действительно взрослые, и обмен мнениями у нас пройдет тоже на взрослом уровне. Но это было что-то другое.
- Кулачный бой, - подсказал Юрка, честно промолчавший сорок минут и считающий это целым подвигом. – «Выходил Степан Парамонович…» - Юрка замахал кулаками, метя в физиономию воображаемого противника. – «Замесил молодого Кирибеевича»…
Класс, уже утомленный мероприятием, радостно отреагировал на новую интерпретацию произведения Лермонтова.
- Разговоры начистоту иногда нужны, - послышался хриплый простуженный голос Алима, когда смех немного стих. – Это тоже воспитывает. Не обижайтесь, ребята! И вы тоже, Лариса Антоновна!
Великодушие противника ранит больнее, чем самый жестокий удар. Именно от него поражение чувствуется острее. И особенно – если противник моложе. Всего этого Лариса Антоновна Алиму простить не могла.
- Будем считать, что в нашем классе лидера все-таки нет, - сказала учительница. – Я имею в виду настоящего лидера! Не может ведь служить примером человек, поведение которого будут обсуждать на заседании учкома! Ты согласен, Ковалев?
- Вполне, - спокойно сказал Алим. – Но я и не претендую на звание лидера. Тем более универсального.
- Ну ладно, если меня вызвали бы! – сказал Сашка. – Его-то за что?
- Было бы за что – уже убили бы! – тут же откликнулся Юрка.
- Завтра после шестого урока, Ковалев! – никак не реагируя на заступничество мальчишек, отчеканила Ярославцева.
- О Дороховой разговора, конечно, не будет! – донельзя язвительно проговорила Надя.
- И о Дороховой будет, успокойся! – оборвала ее Лариса Антоновна.
- Но ведь Ковалев болен! – возмутилась Руслана. – Ему надо дома сидеть!
- Даже суд откладывают, если преступник болен, - поддержала ее Оля.
- Эк загнула! – хохотнул Миша Родионов, но его смех прозвучал так нелепо, что он смутился.
- Да ладно, девчонки! Приду я завтра, - спокойно сказал Алим.
- Сейчас отдохните немного… - Лариса Антоновна снова посмотрела на часы. – И – в кабинет химии. Надеюсь, про седьмой урок не забыли?
***
В раздевалке, как назло, дежурила неприступная тетя Паша. С Ирой она даже разговаривать не пожелала и раздевалку не открыла. Ира уже собиралась пойти к старшей пионервожатой (ей не хотелось встречаться с одноклассниками), но вспомнила, что сейчас, после классного часа, еще и урок химии будет, а это значит, что вниз девятый «Б» спустится не скоро. Немного успокоившись, Ира села на скамеечку и стала ждать звонка…
Наконец, звонок прозвенел. Тетя Паша с суровым лицом неторопливо, с достоинством, прошествовала к двери раздевалки и повернула ключ в замке. Ира торопливо вбежала в помещение с длинными рядами вешалок, на которых висели многочисленные пальто и сумки с обувью. Гардеробщица, несмотря на то, что шестой урок закончился, глядела на девочку с подозрением: почему одна? Где весь класс?..
Ира уже застегивала шубку, когда увидела входящего в раздевалку Ковалева. Неужели Лариса Антоновна решила отпустить их сразу после классного часа и не будет проводить урок?!. Прячась за вешалками, Ира обошла Алима и поспешно выскочила из раздевалки.
Едва надев куртку, Алим обнаружил, что уже Ира исчезла. А ведь ему надо было с ней поговорить! Сам-то он, конечно, и не подошел бы к ней, но Таня попросила разобраться. Несмотря на то, что Ира ни с того, ни с сего покинула подружку, Таня в глубине души продолжала любить ее и оправдывала ее поведение тем, что Ира загружена общественной работой, и ходить в гости к Тане у нее просто нет времени. «Времени у Иры нет»… А на общение с Мариной время есть? И откуда взялось время на посещения кафе-бара? Но Таню обеспокоил не сам факт этих посещений, а не известная ей компания взрослых людей, среди которых якобы проводит свободное время Ира: не случится с Ирой что-нибудь плохое в этой компании? Таня была готова бежать за бывшей подругой сразу же, едва Лариса Антоновна объявила об окончании дискуссии, но Алим остановил девочку: не надо злить классную – и без того она относится к Тане не очень доброжелательно; таким образом, Таня осталась на уроке, а Алим, самовольно покинувший кабинет химии (сто, даже не семь, бед – один ответ на завтрашнем заседании учкома!), отправился вести душеспасительную беседу. Начало урока Алим представил во всех подробностях: сейчас Лариса Антоновна раскроет журнал, начнет отмечать отсутствующих, глянет на последнюю парту, спросит: «А где же Ковалев?». И Юрка непременно ответит: «Взял веревку и куда-то ушел»…
Застегивая на ходу куртку, Алим выбежал на улицу, быстро глянул вправо-влево и, увидев в толпе прохожих знакомую шубку, устремился за ней.
Ира, вытирая слезы, шла по улице и кляла себя за то, что как-то неожиданно для себя самой поддержала Маринку. Ну, вот за каким чертом? Просто потому, что им положено держаться вместе? Они не подруги – вмешиваться было не обязательно. Тем более и Лариска Третьякова молчала. Прямо странно - ни одного слова за все время не сказала... Подумаешь, появился секрет у кого-то! В самом деле – не обязательно же обсуждать на комсомольском собрании, кто в кого влюбился или кто каким видом спорта занимается и насколько успешно! Почему-то ни Маринка, ни Лариса Антоновна не могут пережить того, что кто-то что-то сделал без их чуткого руководства. Как Маринка бесилась, когда Ковалева в составе ансамбля показали по телевизору! Ну, показали - и что? Тем более, когда есть что показать... А Ларису Антоновну, случайно попавшую на спектакль народного театра железнодорожников, вообще чуть кондрашка не хватила, когда она увидела Валерку Капралова в спектакле «Безумный день» в роли Керубино! А как они злились, когда играла на рояле Элька! Прямо руки ей готовы были оборвать! А как их обеих косоротит, когда на концертах Надька поет!.. Кстати, это Надьке, наверное, двоюродная сестра рассказала про Иру – о том, что у Нади есть двоюродная сестра, Ира знала, и одну из молодых официанток «Лады» она несколько раз видела с Надей, наверное, это и есть та самая сестра; не исключено, что Надя однажды сказала ей, что-нибудь вроде «вон девчонка из нашего класса», а та и рассказала, что часто видит Иру в компании людей явно не школьного возраста. Надо готовиться: сегодня вечером придет Лариса Антоновна и начнет рассказывать родителям такие страшные истории, что не только у мамы волосы – лысина у отца поднимется дыбом! Конечно, родители знают, что за компания у Иры, против дружбы с соседкой Машей и ее однокурсниками ничего не имеют, но когда вмешивается классная!.. В классе еще не забыли, какая буря бушевала из-за того, что Витька в Люську влюбился…
Сзади послышались торопливые шаги. Кто-то нагнал Иру и с разбегу схватил ее за плечи. Она обернулась и увидела Ковалева.
- Ох, ну ты и ходишь! – хрипло сказал Алим. – Еле догнал!
- Чего тебе? – недружелюбно спросила Ира, сбрасывая с плеч его руки.
- Почти ничего. Разговор на пять минут. Может, тебе помочь надо?
- Обойдусь! – Ира хотела сказать это по возможности высокомернее, но не получилось, потому что снова запершило в горле.
- Пойдем в парк, - Алим схватил одноклассницу за руку и потащил за собой. – И не реви, а то люди оглядываются… Чего таращишься? – последняя фраза адресовалась какой-то девчонке лет десяти, с интересом уставившейся на старшеклассников.
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного произведения.
Совпадения имен персонажей с именами реальных людей случайны.
______________________________________________________
Предлагаю ознакомиться с другими публикациями