Найти в Дзене

Одному зятю - лесть, а у другого - с печки слезть...

Ладить с зятьями – это целая наука, не всегда получается, в пример этому судьба моей знакомой Васени, которая от одного зятя к другому ездит, а насовсем прилипнуть нигде не может. Только мне почему-то кажется, что она сама в этом виновата. «Всё по-ихнему и вышло…» Вообще-то, по паспорту если, то она никакая не Васеня, а самая настоящая Василиса, да ещё и Сергеевна. Только кто в деревне заглядывает в паспорта, как родители кричали в детстве: «Васеня, паразитка, слазь с крыши!», так и прилипло, и несёт бабёнка по жизни это совсем нетипичное для нашей местности имя, и люди приезжие, которые в последнее время появляются, как мыльные пузыри и лопают, покрасовавшись, попадают в растерянность, думая, что это у Васени и не имя вовсе, а самое настоящее прозвище. А мы привыкли, потому что она до мозга костей наша, деревенская, мы вместе росли, вместе в попа-гоняла играли, вместе закатную пору встречаем, кто в семье, с мужем или с детками, а кто и в полном одиночестве, коротая безрадостные дни и

Ладить с зятьями – это целая наука, не всегда получается, в пример этому судьба моей знакомой Васени, которая от одного зятя к другому ездит, а насовсем прилипнуть нигде не может. Только мне почему-то кажется, что она сама в этом виновата.

Изображение взято из открытых источников
Изображение взято из открытых источников

«Всё по-ихнему и вышло…»

Вообще-то, по паспорту если, то она никакая не Васеня, а самая настоящая Василиса, да ещё и Сергеевна. Только кто в деревне заглядывает в паспорта, как родители кричали в детстве: «Васеня, паразитка, слазь с крыши!», так и прилипло, и несёт бабёнка по жизни это совсем нетипичное для нашей местности имя, и люди приезжие, которые в последнее время появляются, как мыльные пузыри и лопают, покрасовавшись, попадают в растерянность, думая, что это у Васени и не имя вовсе, а самое настоящее прозвище.

А мы привыкли, потому что она до мозга костей наша, деревенская, мы вместе росли, вместе в попа-гоняла играли, вместе закатную пору встречаем, кто в семье, с мужем или с детками, а кто и в полном одиночестве, коротая безрадостные дни и белой завистью завидуя Васене.

Васеня у нас то и дело эмигрирует, как говорит дед Слава, то к одной дочке, то к другой. У Васени две дочки, младшая, Алевтина, в городе живёт, а старшая, Варя, – в той же самой деревне, что и Васеня. Время от времени я хожу в ту деревню в магазин, и Васеня, встретившись случайно на улице, говорит:

- Вот, в город собралась, зовут меня, внучонок в первый класс пошёл, что-то они там не справляются, надо его попровожать, повстречать, покормить, попоить…

- А дом-то как же? – недоумеваю, боясь даже представить, что будет с домом, если его не топить в зимнюю пору.

- Так за домом Варюшка приглядит, печку потопит да кошку покормит, а остальное-то что? Всё хозяйство тут…
- Да и забиралась бы ты к Варюшке на печку, - говорю я, - чего два дома топить, только дрова зря жечь… Как тебе моё предложение?

- Так ведь предлагать – не делать. Пробовала я… Ещё по осени, думала подольше у Варюшки-то задержаться, да с зятем, с Юркой, во мнениях не сошлись…

- Мнения? У тебя ещё есть мнения? Сидела бы да помалкивала в тряпочку. Так нет, ты ведь, наверное, с критикой к нему… Он же вряд ли забыл, как ты Варюшку-то за него отдавать не хотела, помню, как сплетнями-то возюкала его. Да кабы только его, а ведь ты унижала всю его семью, когда он только-только захаживать-то к вам начал… Всё их грязное белье переполоскала, не нравилась тебе, видите ли, новая родня. А не вышло по-твоему…

- В том-то и дело, что не вышло…

«Сидела бы на своей печи…»

- А почему не вышло, знаешь? Варюшка-то в Юрке, ещё когда в школе учились, души не чаяла, вот всё по-ихнему и вышло. А теперь-то уж чего, живут лет двадцать, нормально живут, не хуже других… Хватит зятя критиковать, угомонись…

- Да что ты, какая критика? Наоборот, пытаюсь хвалить его. Говорю этта: «Юра, какой ты у нас молодец, крылечко вон как скоро отремонтировал, крышу на бане сам поправил, никого не просил, руки-то у тебя золотые… От батька, видно, достались…»

Ой, лучше бы я про батька-то и не добавляла! Видела бы ты, как он взвился, будто шило в зад воткнули: «Хватит, – говорит, - подсмеиваться надо мной! Я не виноват, что ты запнулась на крылечке и летела до самой калитки, шавряешь тут без толку, сидела бы на своей печи… И нечего батька моего тревожить, он лежит десять лет в могиле и пусть лежит. Ну, пил он, ну, и чего, мешал тебе? Занимать к такой богачке всё равно не ходил…»

Меня, знаешь ли, от таких слов, будто ветром, с печки сдуло, только манатки успела подхватить, и нет меня! Вот какой шальной! А ведь мальчонку-то им тоже я выводила, чуть не до самой армии ходил ко мне ночевать, худого слова от него не слыхала, всё бабуля да бабуля… А этот изверг не простит никак…


-
Так ты прикинулась бы глухой да и пропустила бы всё мимо ушей, признайся, ты ведь и в самом деле не от чистого сердца льстишь ему, чего же ты крылечко-то взялась хвалить, раз запнулась на нём да и улетела? Изъян, значит, есть? Он же не дурак, он сам про этот изъян знает и всё, что ты имеешь ввиду, понимает. Небось, городскому-то зятю такие шпильки не вставляешь, не говоришь, помалкиваешь…

- Почему же не говорю? И ему говорю…Так ведь он другой, он сам себя уважает и ценит, вот и словам моим не удивляется, верит и чувствует, что я от чистого сердца эти слова говорю. Придёт он другой раз с работы усталый, а я зашуршу вокруг него да и начну, как кошка, языком его лизать: «Ой, Толик, милый, какой ты у нас ладный да складный, и на работе-то тебя ценят, и Алевтина-то за тобой живёт, как за каменной стеной, и детки-то у вас какие умные да разумные, гляжу на вас и только радуюсь…»

Между мукой и раем

- И что? Он всю эту неприкрытую лесть слушает, не прерывает тебя?

- Представь себе! Ещё как слушает, только улыбается, потому что он сам в себе уверен, знает, всё, что я не скажу, всё правда. Потому мы с ним и ладим, гощу у них, гощу и толк, другой раз, потеряю, пока Варюшка уж не позвонит, что надоело ей с моей избёнкой караводиться. Вот уж и начинаю нехотя собираться, а зятёк-то, вроде, даже печалится, что я на отъезд собралась, уговаривает меня: «Поживи, мама, да поживи…»

А ехать надо, куда деваться, загащиваться тоже нельзя, на одной похвальбе далеко не уедешь, начну ведь и огрехи замечать, и говорить обратное начну, не удержусь. И что будет? Нет, надо вовремя эмигрировать…

- Интересная у тебя, Васеня, жизнь, мотаешься между мукой и раем… Не надоело?

- Не говори-ко лучше, надоело да ещё как, нам ведь теперь подушку под ухом перевернуть и то не один день привыкать приходится, а тут деревня и город. Побуду в этом городе недели две, да и сюда приеду, опять к Юрке на печку греться полезу, хорошая у него печка-то, сам клал, лечусь на ней вместо санатория…

- Вот и лечись, да лишнее-то не мели…

- Да, задача, надо как следует обдумать, что ему в этот раз сказать, чтобы не вовред, а на пользу. Мне уж и Варюшка советовала: «Не хвали ты его, не верит он тебе, всё равно всё в обратную сторону перевернёт, это, - говорит, - потому, что у него низкая самооценка». Не знаешь, чего это такое?
- Знаю, да только вряд ли помогу… Ты уж сама, ты такие слова найди, чтобы они твоим чувствам не противоречили, вот и будет всё ладно. И Юра тогда поверит тебе, может и не придётся тогда с тёплой печки слезать да в холодную избу перебираться.

Дорогие читатели! Буду благодарна за лайки, комментарии и репосты!