18 октября отмечается 150 лет поэту, прозаику, критику, переводчику, композитору, мастеру свободного стиха, имя которого громко звучало в русской культуре начала XX века — Михаилу Александровичу Кузмину (1872–1936).
Предлагаем вам познакомиться с поэтом и его творчеством по воспоминаниям современников.
Александр Блок:
(поэт, писатель, публицист, драматург, переводчик, литературный критиком)
Они вместе состояли в обществе «Академия стиха». На встречах участники по очереди читали лекции по истории искусства, теории стихосложения, разбирали стихи тех или иных поэтов. Также Михаил Кузмин был автором музыки к драме Александра Блока «Балаганчик», поставленной Всеволодом Мейерхольдом в театре им. Комиссаржевской (премьера состоялась 30 декабря 1906 года).
Из речи Александра Блока, произнесенной поэтом 29 сентября 1920 года, в Доме искусств на вечере, посвященном 15-летию литературной деятельности Михаила Кузмина:
«Думаю, что я не ошибусь, если скажу, что все те, от лица которых я говорю, радостно и с ясной душой приветствуют вас как поэта, но ясность эта омрачена горькой заботой о том, как бы вас уберечь. Потерять поэта очень легко, но приобрести поэта очень трудно; а поэтов, как вы, на свете сейчас очень немного.
В вашем лице мы хотим охранить не цивилизацию, …а нечто от русской культуры, которая была, есть и будет. Ведь ни вы сам и никто из нас еще не может себе представить, как это чудесно, что, когда все мы уйдем, родятся новые люди, и для них опять зазвучат ваши «Александрийские песни» и ваши «Куранты любви», - те самые, которые омывали и пропитывали и жгли солью музыкальных волн души многих из нас по вечерам и по ночам...
Самое чудесное здесь то, что многое пройдет, …а ритмы не пройдут, ибо они текучи, они, как само время, неизменны в своей текучести. Вот почему вас, носителя этих ритмов, поэта, мастера, которому они послушны, сложный музыкальный инструмент, мы хотели бы и будем стараться уберечь от всего, нарушающего ритм, от всего, заграждающего путь музыкальной волне.
Мы знаем все, как искусство трудно, знаем, как прихотлива и капризна душа художника. И мы от всего сердца желаем, чтобы создалась наконец среда, где мог бы художник быть капризным и прихотливым, как ему это нужно, где мог бы он оставаться самим собой, не будучи ни чиновником, ни членом коллегии, ни ученым. Мы знаем, что ему это необходимо для того, чтобы оставить наследие не менее нужное, чем хлеб, тем же людям, которые сегодня назойливо требуют от «мрамора» «пользы» и царапают на мраморе свои сегодняшние слова, а завтра поймут, что «мрамор сей – ведь бог».
Вы же – все такой же, как были:
Венок над головой, раскрыты губы,
Два ангела напрасных за спиной.**
Таким и оставайтесь, такой вы нам и нужны: и нам, и тем, кто придет за нами».
**М. Кузмин Мой портрет (1907).
Блок, А. Собрание сочинений : в 6 т. / А. А. Блок ; ред. М. А. Дудин. - Л., 1980 - 1983. - Т. 4 : Очерки, статьи, речи 1905-1912 гг. – С. 402-403.
Максимилиан Волошин:
(художник-пейзажист, художественный и литературный критик , с которым Михаил Кузмин сотрудничал в литературно-художественном журнале «Аполлон»)
«Когда видишь Кузмина в первый раз, то хочется спросить его: «Скажите откровенно, сколько вам лет?» – но не решаешься, боясь получить в ответ: «Две тысячи».
Без сомнения, он молод, и, рассуждая здраво, ему не может быть больше 30 лет, но в его наружности есть нечто столь древнее, что является мысль, не есть ли он одна из египетских мумий, которой каким-то колдовством возвращена жизнь и память. Только он не из мумий древнего Египта. Такие лица встречаются часто на эль-файумских портретах, которые, будучи открыты очень недавно, возбудили такой интерес европейских ученых, дав впервые представление о характере физиономий Александрийской эпохи. У Кузмина такие же огромные черные глаза, такая же гладкая черная борода, резко обрамляющая бледное восковое лицо, такие же тонкие усы, струящиеся по верхней губе, не закрывая ее.
Он мал ростом, узкоплеч и гибок телом, как женщина.
У него прекрасный греческий профиль, тонко моделированный и смело вылепленный череп, лоб на одной линии с носом и глубокая, смелая выемка, отделяющая нос от верхней губы и переходящая в тонкую дугу уст.
<…>
Но характер бесспорной античной подлинности лицу Кузмина дает особое нарушение пропорций, которое встречается только на греческих вазах: его глаз посажен очень глубоко и низко по отношению к переносице, как бы несколько сдвинут на щеку, если глядеть на него в профиль.
Его рот почти всегда несколько обнажает нижний ряд его зубов, и это дает лицу его тот характер ветхости, который так поражает в нем».
Волошин М. А. Путник по вселенным. - Москва, 1990. – С. 175.
Эрих Голлербах
(историк искусства, художественный и литературный критик, библиограф, библиофил и художник)
Их знакомство произошло в петроградском Доме литераторов. В 1920 году там устраивались публичные чтения и диспуты, литературные и музыкальные концерты, действовали книжный киоск и литературная студия для молодежи, читались лекции по истории революционного движения в России, философии, истории. В 1921 году Э. Голлербах посвятил М. Кузмину стихи:
Усталый взор из-под тяжелых век,
Рассеянный, улыбчивый, учтивый,
Ни с кем не схожий смуглый человек,
С походкою такой неторопливой.
Интимный весь, домашний и простой.
Круг мелочей ничуть ему «не тесен, —
Сияющая нежность и покой
В излучинах его текучих песен.
Как за окном, за стеклами пенснэ *
Таится мир, безбольный и безгневный
Как музыка Гретри или Масснэ,
Как бой курантов гулкий и напевный.
И, оттеняя бледное чело,
Увенчивая лоб, слегка понурый,
Волос заиндевевшее кольцо,.
Как черный нимб, лежит вокруг тонзуры.
Изогнута ладонью вверх рука —
Всегдашняя дымится папироса,
А на губах прозрачна и легка
Застыла тень насмешки и вопроса
Голлербах Э. Ф. Портреты / Э. Ф. Голлербах ; худ. Е. Белуха. - 2-е изд. доп. - Л. : [б. и.], 1930. – С.13.
Михаил Кузмин о своем понимании смысла творчества:
В 1923 году вышел авторский сборник «Условности», включавший в основном театральную критику и обзоры литературной жизни. Поэт писал:
«Творчество требует постоянного внутреннего обновления, публика от своих любимцев ждет штампов и перепевов. Человеческая лень влечет к механизации чувств и слов, к напряженному сознанию творческих сил нудит беспокойный дух художника. Только тогда сердце по-настоящему бьется, когда слышишь его удары. Никаких привычек, никаких приемов, никакой набитой руки! Как только зародилось подозрение в застое, снова художник должен ударить в самую глубь своего духа и вызвать новый родник, – или умолкнуть».
Кузмин М. А. Условности. Статьи об искусстве. - Пг. : Полярная звезда, 1923. - С. 167.
Творчество Михаила Кузмина
Прогуляйтесь по осеннему Нижнему парку Петергофа под шелест желтых листьев, проведите последние теплые дни октября, наслаждаясь меланхоличной поэзией
Гуси летят по вечернему небу...
Гуси прощайте, прощайте!
Осень пройдет, зиму прозимуем,
к лету опять прилетайте!
Гуси, летите в низовые страны,
к теплому морю летите,
стая за стаей вытянитесь, гуси,
с криком в багровой заре,
да ведь от холода только уйдешь-то
а от тоски никуда.
Небо стемнело, заря побледнела,
в луже звезда отразилась;
ветер стихает, ночь наступает,
гуси всё тянутся с криком.
(1914)
Издания из коллекции «Петергофа»
Материал подготовлен по изданиям, хранящимся в фонде «Редкая книга Музея семьи Бенуа» и отдела «Библиотека» ГМЗ «Петергоф».