Истинная жатва каждого моего дня столь же неуловима и неописуема, как краски утренней и вечерней зари. Это – горсть звездной пыли, кусочек радуги, который мне удалось схватить.
Генри Дэвид Торо
«Уолден, или Жизнь в лесу»
Восьмой день на побережье в компании добрых, заботливых друзей. Вчера впервые за время моего прибывания здесь мы с Александром вышли в море. День стоял облачный и безветренный. Мы доплыли до ущелья пополнить запасы пресной воды. 3 бутылки по 20 литров и 20 по 5 литров, этого должно хватить на все оставшиеся тёплые дни, которые мы планируем провести на берегу, залпом допивая удовольствие от этого места.
Пока набирали воду я сплела несколько каркасов для ловцов снов и венец из лоз, в обрамлении зелёных листьев. Наш Капитан бродил по округе в поисках полезностей, нашёл кем-то забытый рюкзак в (уже давно пустующем), лагере, куда летом сплетались такие же палаточные путешественники, туристы, студенты и местные жители, чтобы поймать ту самую незабываемую пленительную атмосферу жизни на побережье в 4-х метрах от моря.
Изучив берег, дополнила свою сокровищницу небольшой ракушкой и грецким орехом. Ракушка к слову оказалась идеальной, ни одного скола, царапины или других повреждений. Я всё ещё богатейший человек на свете.
Наполнившись водой, мы погрузили её на непривычное иным обывателем судно и отправились к скалам, некоторые любопытством возвышались над водой, подобно драконьим зубам, от чего место и носило краткое и вполне лаконичное название «Tooth».
Порода скал, возвышавшихся над морем, имела причудливый узор, словно кто-то взял и прочесал расчёской от самой кромки берега и до кончика возвышения. Эти склоны рябели полукруглыми спиралями и их величию, устремлённому к недосягаемым небесным просторам, казалось не было допустимого предела. Я стояла на том месте, откуда ныряют все прочие и трепетала от предвкушающего удовольствия. Там, внизу, таинством и притягательностью покоились морские глубины, чистая бирюзовая вода открывала, уходящий вглубь, склон, рифы, водоросли и их тихих робких обитателей.
Среди стай маленьких рыб, переливающихся то серебром, то кармином в редких солнечных лучах, в спокойствии подводной невесомости замерли медузы. Одни, словно изнутри, светились жидким золотом и кобальт фиолетовыми прожилками, а размером не больше ноготка. Другие обладали ветвистыми длинными щупальцами, похожими на развивающиеся по ветру кружево, они были цвета прозрачной белизны и казались огромными.
Это виделось сквозь туманную дымку воды, глядя вниз со скалы и более чётко во всех красочных деталях рассмотрелось непосредственно под водой.
Теперь мне хочется нырять так же глубоко, как наш Капитан, изучая мир подводного существования, всю величественную красоту которого не уместить и в тысячу лучших слов. Сам же Капитан видится мне вождём сил природы, друидом морского круга, созданным самой стихией, той же крови, что и Посейдон. Настолько естественно здесь ощущается этот представитель человечества.