Заметки после выходного дня… Есть ли у кого-то ощущение амбивалентности собственных чувств? Времена у нас, понятно, экзистенциальные, эмоции у многих обострены до предела. Тем не менее, таких эверестов давно уже не наблюдалось в жизни мирской, не клинической…
Сразу спешим вас успокоить: амбивалентность в психологии признаётся нормой. Большинство явлений, с которыми нам приходится сталкиваться в жизни, и вправду неоднозначны. Жизнь сама по себе оказывает на нас комплексное воздействие, предлагает разнообразные ценности. И тут уж скорее однополярные чувства (только положительные или только отрицательные) будут свидетельствовать о клинике, психическом расстройстве. Так как именно идеализация своей и\или обесценивание другой точки зрения считаются в классической психологии, психиатрии отклонениями. А чувства обычного, «нормального» человека чаще всего как раз амбивалентны. Даже если сам он этого может и не осознавать.
Так, еще только вчерашний «адекват», кроющий матом и обзывающий трУсами беглецов, лепечет про кого-то из своих родственников: а моего-то куда, ну и что, что служил, он и стрелять-то толком не научился… Одни люди помогают одним (собирают машины помощи на Донбасс, шьют носилки для раненных, помогают семьям мобилизованных), другие – другим (в одном проекте учат иностранным языкам украинских беженцев в Европе и помогают им обустроиться в России, что-то там с криптовалютой мутят непонятно для кого), третьи готовы писать гневные посты и даже кляузы на тех и этих. У сибиряков, насколько понимаю, особенно имеющих в анамнезе ссылки, раскулачивания, etc. - генетическое неприятие стукачества в любой форме, да и Россия в этом смысле не Германия. Впрочем, многим немецкий порядок вещей симпатичен. Помнится, сибиряки, уехавшие в «лихих» 90-х делились первым делом именно этими впечатлениями: доносы на каждом шагу - да, зато после 23ч тихо, и на улице чисто, ибо – штрафы несусветные. Да и потом, в пандемию, боялись, что их соседи донесут на тех, кто сидит на карантине, что не дай Бог выйдут на балкон, еще пуще – во двор подышать свежим воздухом. Разная ментальность.
Разные времена. В 2015 нобеля получила Светлана Алексиевич за книжку «У войны не женское» лицо. Уже тогда, читая «шедевр», во-первых удивляешься, что премию вручили, по сути, за собрание статей, ровно таких же, какие выходили к 9 мая и прочим годовщинам в одной из наших сибирских муниципальных газет когда-то называвшейся «Борьба за уголь». Пронзительных, почти документальных. Нон-фикшн, ок. Во-вторых, тогда еще заставлял думать о себе тот факт, что семьи, в которых не было сыновей, чтобы отдать их фронту, отдавали дочерей, отдавали все, что могли за победу.
Оно и в 2015-м приходило на ум: да сам хоть в огонь,- советское воспитание прорастило в нас геройство, жертвенность, крепкими корнями уходит все это вглубь веков (создаем генограмы, строим расстановки, если угодно). Но все равно не очевидно как пост-советского ребенка в эпицентр происходящего сегодня разместить, если у него кардинально другое воспитание и представление о жизни... На воспитание таким советским родителям за «либеральных» детей и пеняют односложные граждане, растящие, как правило, дочерей или еще никого не вырастившие и не столкнувшиеся лбами с другой точкой зрения.
С точкой зрения, тоже имеющей место и время и правду, не такую однозначную, но свою, родную, на которую рука не поднимается. И правильно, говорят психологи, что не поднимается, т.к. если ребенок взрослый – ему и принимать эти взрослые решения, а нам – доверять этим непростым выборам, какими бы они ни были. И с чувствами страха, стыда, пр. – работать (к слову, стыд за ребенка – это вообще не про ребенка, а про нас, взрослых). Да и страх – тоже про нас.
Беседовали тут кое с кем из питерских… Одна из здешних знакомых, которую, несмотря на разность точек зрения, люблю: говорит: я так переживаю, что моя страна живет плохо, это, наверное, потому, что страна большая. Так переживаю, говорит, за ваших сибиряков, они так далеко и так плохо живут тоже, я бы так хотела, чтобы все жили хорошо. Для меня, - продолжает, - моя страна – это все-таки Петербург, ну может быть Ленобласть...
А для сибиряков - говорю за себя - моя страна: от Калининграда до Владивостока. И Санкт-Петербург – мой, родной, и Москва, и Красноярск, и Новосибирск, и все-все наши городки небольшие. Как у Цветаевой, помните, «Мой Пушкин». Цветаева – моя, и Пушкин – наш, и мой.
А как у вас? Рефлексировать в комментариях и по жизни полезно для психологической устойчивости.
Когда на сердце тяжесть
И холодно в груди,
К ступеням Эрмитажа
Ты в сумерки приди,
Где без питья и хлеба,
Забытые в веках,
Атланты держат небо
На каменных руках.
Держать его, махину —
Не мед со стороны.
Напряжены их спины,
Колени сведены.
Их тяжкая работа
Важней иных работ:
Из них ослабни кто-то —
И небо упадёт…
Стоят они, навеки
Уперши лбы в беду,
Не боги — человеки,
Привычные к труду.
И жить еще надежде
До той поры, пока
Атланты небо держат
На каменных руках.
Александр Городницкий, 1963
Разбираться в этой какофонии голосов и смыслов, работать над собой, чтобы пытаться понять, если уж не принять другую точку зрения. Доверять себе и своему взрослому ребенку, себя и маленького ребенка – сына или дочь и своего внутреннего ребенка - поддерживать, чтобы из этого ресурса держать плечами атланта свой такой маленький и такой большой мир.
Стоят они, навеки
Уперши лбы в беду,
Не боги — человеки,
Привычные к труду.
И жить еще надежде
До той поры, пока
Атланты небо держат
На каменных руках. :)