Новые смертные были скучны. Они сидели на диванах и пялились в телевизоры и телефоны. Возюкали пальцами по мониторам и возмущались, если у них что-то зависало. Бесполезный биомусор на испоганенном лике мира. В мое время каждый человечек был на счету. Даже если был слаб здоровьем и не подходил для работы, из него получалась отличная жертва мне и моим братьям.
Теперь среди смертных только я. Они тычут в меня пальцем и восхищенно закатывают глаза. Спрашивают у Штульмана, где он взял такую дивную вещицу. Археолог вальяжно разваливается в кресле, высокомерно поглядывает на своих гостей и отвечает:
— Где взял, там уже нет.
Будто он не ученый и профессор университета, перекопавший чертову кучу слежалой земли и доставший на свет множество древнейших артефактов, а хабальная баба с базара. Это я его таким сделал. А еще он начал пить. Скоро начнет таскать домой маргинальный контингент с ближайших скверов. А пока я собираю энергетику с этих заносчивых снобов, мнящих себя всезнайками истории мира. Дураки.
Только энергии мне мало. Чтобы набрать силу, мне нужна кровь. И жертвы. Жертвоприношения. Как пять тысячелетий назад. Тогда люди знали, что они отдают мне жизни, а я исполняю их желания. Любые желания: алчные, извращенные, даже те, за которые позже стали казнить… Жаль, что я этого не видел.
Жрец Дагутар положил меня в могилу старшего сына вождя, чтобы тот в мире мертвых возглавил богов. Тупой самозванец. Дагутар врал всему племени, что говорит с богами. То есть со мной и моими братьями. А сам просто незрелые ягоды Ларии жрал и видел сны наяву. Почти пять тысяч лет я лежал компании истлевших костей. Ни крови, ни жертв, полное истощение сил. Спасибо букашкам и червям, что заползали в нашу могилу. Помогли продержаться… А потом я услышал голоса и на меня пролился солнечный свет! Это Штульман пробил лопатой панцирь из глины и камней над прахом высокопоставленного сыночка. Потом он взял меня в руки и попался. Он никогда не захочет отдать меня, будет беречь и кормить. Но пока он только спрятал меня под рубаху и унес в свою палатку.
Никто не видел кражи древней реликвии и светлое имя великого археолога осталось незапятнанным. Этот наивный дурашка даже не подозревал, что стоит меня накормить, и я исполню любое его желание. Даже про студентку-практикантку Любочку. Если бы окружение Штульмана слышало влажные мысли о Любашке, они бы со стыда сгорели только от того, что знакомы с этим седеющим развратником.
Но это ничего, скоро я наберусь сил от прикосновений и восхищения этих расслабленных смертных и доберусь до мыслей моего спасителя.
Штульман повесил меня на стену в своей квартире. Даже самолично гвоздик вбил в недавно отремонтированную стену. А мне на уши веревочки привязал… Спасибо, что на лбу дырку не высверлил. Я бы тогда его на месте грохнул.
Сейчас по квартире расхаживали гости с бокалами: Штульман закатил банкет в честь окончания экспедиции в окрестностях Медины.
Милая Любочка подошла и погладила меня пальцем по щеке:
— Дмитрий Натанович, — обратилась она к Штульману, — а из чего сделана эта маска? Такой странный материал.
— Это, Люба, окаменевшее дерево, — мой старпер был польщен вниманием девушки и хотел подольше с ней пообщаться, — давай, я тебе про него больше расскажу. Может, возьмешь что-то для дипломной.
— Расскажите, — кивнула девушка.
Штульман был руководителем ее работы, и портить с ним отношения Люба не хотела, хотя иногда ей казалось, что он пялится на нее особенно масляными глазками.
— Это древний бог плодородия Максута, — начал сочинять Натаныч, — во время весеннего вспахивания полей, люди носили эту маску над землей, чтобы урожай был хороший…
Штульман нес полнейшую ахинею. Если бы у меня было тело, то я бы сделал модный у людишек жест «рука-лицо», который подглядел в самолете, на планшете у пацана с соседнего кресла. Профессор продолжал выдумывать:
— У людей, населявших те земли, было много богов. Они вырезали идолов и маски из каменного дерева и считали, что этот материал свят…
Ну, хоть в этом Натаныч угадал. Тут Штульман сделал то, что мне было очень нужно. Снял маску со стены и позволил гостям лапать меня со всех сторон.
Я согласен, мне нравится. А люди за эти тысячелетия не изменились. Они воруют понравившиеся вещи, врут красивым девушкам, чтобы добраться до их тела, хвастаются, чтобы придать себе больше значимости. Все как тогда.
Отличные жертвы с грязными душонками, до которых я, Акара, скоро доберусь. А пока: лапайте меня, лапайте!
Читайте на канале: Когда ловили дьявола (часть 1)