Глубоким, можно сказать, философским звучанием наполнен у Р.И. Рождественского (1932–1994) образ родного берега в стихотворении «Где-то далеко…», ставшем песней из кинофильма «Семнадцать мгновений весны». Наше исследование представляет собой лингвопоэтический анализ нескольких произведений поэта, созданных им на протяжении всего творческого пути. Предметом изучения является образ родного берега Рождественского. Берег в данном случае рассматривается не только как край земли у воды или часть суши. Мы пытаемся философски осмыслить, что и кого подразумевал автор под этим словом.
Образ родного берега в различных вариантах появляется во многих стихотворениях, написанных Рождественским, начиная с 50-х годов ХХ века. Так, в произведении «Возвращение» он описывает свои впечатления о вновь увиденной Москве после четырнадцати часов полета:
… упасть в траву,
услышать, как растет она. <…>
Ослепнуть вдруг
от грянувшего пенья птиц.
Важно то, что, снова встретившись с родным городом, автор делает открытие:
Как мог я думать,
будто понял
жизнь?..
В данном случае перед нами не просто пейзаж. Природа родных мест заставляет поэта взглянуть на мир по-иному: услышать, как растет трава, ослепнуть от пения птиц. И тогда автор понимает:
… то,
чем ты жив:
твой город.
Твой порог.
Твоя судьба –
начало
будущих дорог.
Автор с нетерпением ждет встречи с Москвой, с любимой и стремится к ним.
Образ родного берега неразрывно связан с мотивом странствий. Отсюда и часто встречающаяся тема дороги. Например, о том, что судьба поэта – «начало будущих дорог» говорит еще одно раннее стихотворение – «Выбор»:
Пусть жребий мне выпал
без сна
обходиться помногу,
но если есть выбор,
то я выбираю –
дорогу!
В произведении «Оттуда» в роли родного берега для поэта выступает его семья – жена и дочь:
Ты
тоже
материк!
Разбуженная глубь...
Я вечный твой
должник.
Я вечный твой
Колумб.
Образ Колумба вызывает ассоциации с открытием новых берегов. Как и в «Возвращении», поэт снова открывает для себя в отношениях с любимой что-то ранее неизвестное:
И вновь открыть
тебя. <…>
Блуждать
без сна и компаса
в краях
твоей земли...
И никогда
не кончатся
открытия мои.
В другом стихотворении родной берег – это уже целая планета, автор так и назвал его – «Планета друзей»:
Она появляется –
чудо мое зоревое,
глаза
застилает.
Величием дышит безмолвным.
Она проплывает
в густом голубом ореоле.
Эта «земная, добрая» планета ассоциируется у поэта с чем-то исключительно хорошим, спасительным:
Ночная река
источает целебный холод. <…>
Проходят ссоры.
Беды проходят.
Тема дороги и поиска родного берега прослеживается также в стихотворении «Кочевники», посвященном Ч. Чимиду:
У юрты ждут оседланные кони.
Стоит кумыс на низеньком столе...
Я знал давно,
я чувствовал,
что корни
мои –
вот в этой
пепельной земле...
Неизбежность странствий, желание путешествовать для автора – в крови, он «самый верный сын» дороги.
Поэт путешествует не только в пространстве, но и во времени: дорогие для сердца автора воспоминания переносят его в прошлое, о чем говорится в стихотворении 60-х годов «Взял билет до станции Первая любовь»:
Там, на этой станции,
вершина была.
Теплая вершина.
До самых звезд. <…>
Встал я у подножия
Первой любви.
Пусть не поднимусь уже –
так посмотрю.
Это произведение отличается от предыдущих тем, что в нем звучит разочарование автора от встречи с чем-то родным и близким для него:
И летел из прошлого
поезд слепой.
Будто в долгий обморок,
в метели нырял...
Есть такая станция –
Первая любовь.
Там темно и холодно.
Я проверял.
Поэт увидел совсем не то, что жило в его памяти:
Ах, как замело все!
Как замело!..
В стихотворении «Где-то далеко…» Рождественский тоже проводит подобное сравнение с памятью, занесенной снегом:
Где-то далеко в памяти моей
Сейчас, как в детстве, тепло,
Хоть память укрыта
Такими большими снегами.
Светлые воспоминания о том, что было когда-то греют душу поэта. Прошлое прекрасно, но его «замело все», оно укрыто «большими снегами».
В стихотворении лирический герой просит самую малость:
Берег мой, берег ласковый,
Ах, до тебя, родной, доплыть бы,
Доплыть бы хотя б когда-нибудь.
Память рисует любимые картины родного края:
Идут грибные дожди.
Прямо у реки в маленьком саду
Созрели вишни, склонясь до земли.
Герою только «доплыть бы», словно прикоснуться, – и ничего больше. Как и в стихотворении «Возвращение», автор надеется сделать открытие:
Я все гляжу куда-то в небо,
Как будто ищу ответа…
Поэту лишь бы увидеть «краешком, тонкой линией» свой родной и ласковый берег. Поэтому он просит:
Грусть моя, ты покинь меня!
Облаком, сизым облаком
Ты полети к родному дому.
Сам автор словно и есть эта грусть, которая хотела бы увидеть «краешком, тонкой линией» родную землю. Грусть как бы заполнила всего человека, его мир, душу и сознание. С одной стороны, он хочет туда, где «идут грибные дожди» и «созрели вишни, склонясь до земли», а с другой – понимает, что это непреодолимо далеко и уже укрыто «большими снегами». Родной берег в данном стихотворении – это что-то живущее в памяти поэта, недосягаемое и не способное к повторению, как первая любовь.
Из стихотворения 70-х годов «Вернуться б к той черте, где я был мной» следует, что родной берег для Рождественского – это та черта, за которой он может быть самим собой:
Где все впервые:
светлый дождь грибной,
который по кустарнику бежит.
И жить легко.
И очень надо
жить!
Снова автор представляет себе грибной дождь и снова память «укрыта снегами»:
Вернуться б к той черте,
где я был мной. <…>
А где она?
Какими вьюгами заметена?
На родном берегу автор всегда будет услышан и не останется в одиночестве. Из стихотворения «Человеку надо мало» мы узнаем, что для этого необходимо:
Чтоб имелись для начала
друг –
один
и враг –
один... <…>
Чтоб жила на свете
мама. <…>
Лишь бы кто-то дома
ждал.
Поэт не ограничивает свой мир друзьями и родными, он постоянно чувствует связь со всеми людьми – «с Человечеством родство».
В стихотворении «Прилет» мы вновь встречаемся с Москвой, как с родным берегом автора. Свои чувства Рождественский описывает так:
Настроение –
словно тебя спасли.
Состояние –
будто впервые влюбился.
Поэт даже удивляется надписи «Москва»:
Будто это
может быть
не Москвою.
В стихотворении 80-х годов «Помогите мне, стихи!» автор мечтает «выплыть» на берег, вновь обрести свой голос:
Помогите мне
остаться
до конца
самим собой.
Выплыть.
Встать на берегу,
снова
голос
обретая.
Помогите...
И тогда я
сам
кому-то помогу.
Важно отметить, что это бесспорно автобиографическое стихотворение, связанное с теми изменениями, которые начали происходить в СССР во второй половине 80-х годов. По мнению поэта, своим творчеством, силой художественного слова он мог помочь читателям в это трудное время «не впасть в неверье».
Рассматривая образ родного берега в поэзии Рождественского, мы не можем не сказать о том, как важны были для автора чувства и переживания других людей, в том числе и тех, которые разлучены со своей Родиной. Поэтому обратимся к стихотворению «Кладбище под Парижем», о судьбе русских эмигрантов, умерших на чужбине вдали от своего родного берега:
Не было славы.
Не стало и Родины.
Сердца не стало.
А память
была...
Родина для этих людей была сердцем и душой, поэтому автор легко представляет себе, о чем мечтали те, кто похоронен на Сан-Женевьев-де-буа:
Как они после –
забытые,
бывшие, –
все проклиная и нынче, и впредь,
рвались взглянуть на нее –
победившую,
пусть –
непонятную,
пусть –
непростившую,
землю родимую!
И–
умереть...
Здесь можно заметить перекличку со стихотворением «Где-то далеко…», где герой, также находящийся на чужбине, просит:
Берег мой, покажись вдали, <…>
Ах, до тебя, родной, доплыть бы.
В произведении «Кладбище под Парижем» говорится о людях, которые мечтали хотя бы взглянуть на родимую землю. У лирического героя стихотворения «Где-то далеко…» память была «укрыта снегами», но в ней было «как в детстве тепло». У русских изгнанников тоже осталась только память, их надежды на встречу со своим родным берегом умерли вместе с ними:
Здесь похоронены
сны и молитвы.
Слезы и доблесть.
Хотя до последнего часа их не покидала мечта вернуться на Родину:
Как же хотелось им
в Первопрестольную
въехать
однажды
на белом коне!..
Отметим еще одну важную перекличку со стихотворением «Где-то далеко…», в котором поэт пишет:
Я все гляжу куда-то в небо,
Как будто ищу ответа…
В финале произведения «Кладбище под Парижем» взгляд Рождественского тоже устремлен вверх:
Березовый отсвет покоя.
В небе –
российские купола.
И облака,
будто белые кони,
мчатся
над Сан-Женевьев-де-буа.
Может быть, автор думает о том, что боль тех, кто покоится в этом месте под Парижем, в виде облака долетит до родного дома; облака – это белые кони, которые примчались сюда за теми, кому они верно служили раньше, чтобы эмигранты хотя бы теперь могли вернуться на Родину. Неслучайно у Рождественского часто встречается неопределенная временная семантика: «Доплыть бы хотя б когда-нибудь». Отсюда и уступительный оттенок значения: представители белой эмиграции мечтали увидеть Россию, «пусть – непонятную, пусть – непростившую».
Итак, свой берег автор называет судьбой, чудом, вершиной до самых звезд, сердцем, родимой землей, на которой «жить легко и очень надо жить». Творчество Рождественского – это тоже берег, родной, ласковый и спасительный берег для любителей его прекрасной поэзии.
Павел Чуйков
кандидат филологических наук