Одинокое окно кабинета психолога с трудом пропускало свет вялого весеннего солнца. Казалось, словно оно еще не проснулось, не потянулось и не хочет дарить тепло уставшей от холодов земле. Алексей Муратов сидел в жестком кожаном кресле напротив пожилой дамы в черном свитере, обтягивающих кожаных штанах и очках в широкой черной оправе. Уже почти четыре месяца он проходил обязательную реабилитацию после всего, что свалилось на его голову. Мужчина вдруг осознал, что в его мире всего этого быть не может. Вдруг он и правда, сошел с ума?
— Как вы себя сегодня чувствуете? — психолог по имени Валерия что-то небрежно черкала в блокноте.
— Сойдет, — сказал Муратов, устраиваясь удобнее.
— Немногословно. Мы с вами уже четыре месяца работаем, и я вижу определенный прогресс. Думаю, со следующей недели смогу допустить вас к службе. — сказала она.
Эти месяцы стали для Муратова настоящим адом. Мало того, что после пребывания в коме он каждое утро просыпался с чувством, будто его переехал грузовой автомобиль, так еще и Ткачев настоял на полугодовом отпуске с обязательным посещением психолога. Быстров порекомендовал ему Валерию Игнатенко, и она правда оказалась блестящим специалистом. Интересно, откуда у Никиты такие знакомства?
— О чем думаете? — спросила психолог, внимательно наблюдая за каждым действием мужчины, — расскажите, вас больше не мучают кошмары?
— Нет. Все те сны... — Алексей вспоминал больные сновидения, в которых он видел Катю и странное существо с крыльями, — будто нереальны.
— Ваши воспоминания так и не вернулись, — сказала Валерия, — но подобное часто случается после травмирующих событий и черепно-мозговых травм. Просто подождите.
Муратов и правда не помнил почти ничего из тех событий, которые предшествовали инциденту в церкви. Не помнил, как там оказался и какой целью вообще поехал к черту на рога. Последнее, чем побаловала память — это смутные обрывки больных снов, в которых была Катя. Катя. Наверное, Муратов смирился с ее потерей. Когда после больницы он научился мало-мальски самостоятельно ходить, то сразу отправился в место захоронения погибших от взрыва в Троицкой церкви. Весь день он думал, где правда, а где больное сознание дорисовывало более-менее логичную картину.
Каин Вуд. Почему он так его ненавидел? Сейчас бизнесмен вызывал лишь смутное чувство благодарности. Он ведь говорил, что непричастен к смерти Кати, ведь так?
— Ваш мозг пытается восполнить пробелы, — говорила психолог Игнатенко, — это абсолютно нормально, что вы пока путаетесь. Со временем память вернется и все встанет на свои места.
Но это было в их вторую, кажется, встречу. Прошло почти полгода и ничего не изменилось. Его память о том, что произошло и по какой причине, по-прежнему была покрыта туманом, а то и вовсе стерта. В этот прием Валерия не требовала от него рассказов, лишь непрерывно что-то писала в блокноте.
— Вы вполне можете вернуться к службе, — сказала она напоследок, — только через месяц зайдите ко мне, я проведу кое-какие тесты.
На улицу Алексей вышел со странным чувством одиночества. Через полчаса они с Быстровым должны были вместе попить пива в ближайшей к отделению пивной. Мужчина сел в машину и задумался. Отсутствие воспоминаний вселяло какое-то странное спокойствие. Даже одержимость Катей прошла, словно он просто перешагнул одну-единственную черту. Все, о чем Муратов раньше думал, казалось сущим бредом. Или он просто проработал травму, как выражаются психологи?
Быстров уже ждал в кафе.
— Здорово, Лех. Как там твой психолог? — Никита прищурился, словно оценивая друга и подозвал молодую официантку.
— Два пива, лапуля, — сказал он и глазами проследил за качающей ягодицами девушкой.
— Ты же женишься, — улыбнулся Муратов, — вот Люда с тобой настрадается.
— Ну пока-то я свободен, — вздохнул напарник, — так что гуляй рванина.
Продолжение следует...
Мои дорогие подписчики!
У меня для вас есть небольшой сюрприз. Я решила разыграть промо для доступа к моей книге "Запретная для альфы". Всего у меня 4 бесплатных доступа.
Участвуйте, выигрывайте и читайте!