Есть люди, считающие, что они лучше специалистов знают как надо управлять государством, воспитывать детей, кого назначить наследником трона, а кого первым министром.
Если этим гражданам выпадает возможность проявить себя, они на радостях творят неимоверную глупость, после чего исчезают с горизонта потому, что знать предмет и думать, что знаешь, разные вещи.
Насух эфенди относил себя к таким знающим, как надо все делать, людям. Он не был тщеславен, не рвался к высоким должностям, а представлял из себя эдакую молчаливую оппозицию потому что правитель османской империи, по его мнению, правил не так, как надо.
Все началось с того, что, не посоветовавшись с Насухом, султан Сулейман взял и казнил своего Великого визиря Ибрагима пашу. Матракчи дико обиделся на повелителя, вращал очами при встрече и строил недовольные физиономии, но молчал.
Он мог бы открыто броситься на амбразуру, высказав падишаху стихий свое бесценное мнение о том, кто должен быть Великим визирем. Но такой поступок чреват путешествием на тот свет без обратного билета, а Насух был трусоват, поэтому молчал и шушукался по углам, что не очень достойно звания воина.
Любимой дочерью обожаемого паши он тоже не стал заниматься, очевидно, не желая распыляться по мелочам. Эфенди готовил себя к великим делам, продолжая шипеть из угла.
Как говорят в стране османов, «не ведая того» султан допускает еще одну оплошность. На этот раз он решил назначить престолонаследником шехзаде Селима.
Естественно, возмущенная общественность заголосила подобно стае бандерлогов. Кто так назначает? Как можно отправлять в Манису какого-то Селима, если есть шехзаде Мустафа?
И столь же естественно, что Насух присоединяется к оппозицинэрам со своим, как всегда, безмолвным протестом.
Султан Сулейман понятия не имел о мнении Матракчи по поводу своего правления. Решив проверить деятельность наследников на местах, повелитель призвал к себе этого деятеля и повелел ему отправиться в командировку чтобы проинспектировать работу всех шехзаде в санжаках и доложить о результатах лично.
Насух понял, что появилась наконец-то возможность проявить свои таланты во всей красе, ведь только он знает, как правильно возвести на трон шехзаде Мустафу. Матракчи добросовестно объехал всю страну, все разузнал и даже привез неправильному султану из командировки ценный мед.
Не успев даже оформить свой отчет о проделанной работе, Насух бежит к повелителю и детально излагает ситуацию о делах в санжаках шехзаде.
Разумеется, у Мустафы все блестит и сияет, кто бы сомневался. Население Амасии поет гимны, прославляя своего правителя. Михринисы там и в помине нет, она далеко, она черт знает где, только не в Амасии.
У Баязета тоже все неплохо, но не так замечательно, как у Мустафы.
Селима Насух оболгал по полной программе, вытащив на свет закрытое дело с убитым торговцем. Со слов эфенди не торговец угрожал жизни сына падишаха, а маньяк Селим просто ни с того ни с сего убил его.
Насуху казалось, что он делает благое дело, пытаясь утопить шехзаде Селима рассказами о беспробудном пьянстве и разврате. Почему-то забыл рассказать как сам помогал Ибрагиму, утаив правду о связи паши и Нигяр.
После доклада Насух отправился к такому же знатоку тонкостей управления государством, Хайретдину паше и порадовал его тем, что не сказал правду о блудной дочери паши. Лучше бы сказал и тем самым предотвратил никах Мустафы и Михринисы.
Правда о делах Баязета вылезла на свет первой. Узнав о романе с Хуриджихан, повелитель моментально отобрал у Матракчи пропуск в свой дворец. Но главное, султан очень обеспокоился настоящим положением дел в санжаке Мустафы, там, где по словам эфенди, веселится и ликует весь народ.
В свое время Бали бей понял, что у него нет способностей и желания делать политическую карьеру и удалился подальше от дворца, не потеряв уважения повелителя. Матракчи продолжал болтаться около трона и делать пакости до тех пор, пока его не выперли с позором.