Времена короткого, но очень яркого увлечения архитектурным модерном оставили заметный и разнообразный след в Петербурге. Конечно есть то, что можно назвать авторским стилем архитекторов и даже то, что можно условно назвать типовыми решениями. Но вот «внешность» зданий, характерная только для одного определённого района города – штука можно сказать эксклюзивная…
Подобный оригинальный сплав «кирпичной неоготики» и стиля, который гораздо позднее назовут северным модерном мне довелось встречать только на Васильевском острове. При этом, авторами весьма схожих проектов были разные архитекторы, впрочем именно этот был самым первым. Здание, принадлежавшее Александровской мужской больнице было построено по проекту выпускника Института гражданских инженеров Александра Александровича Гимпеля в 1905-м. И выбор архитектора в данном случае был отнюдь не случайным.
Сам комплекс Александровской больницы стал первым серьезным проектом в реализации которого принимал участие Александр Александрович, тогда еще в качестве помощника маститого и авторитетного академика Иеронима Севастьяновича Китнера. Но дело думается не только в этом. Строительство больницы велось по инициативе старейшего и самого известного в Петербурге Германского Благотворительного Общества, к которому Гимпель, похоже, имел самое непосредственное отношение. В его архитектурной карьере большинство работ было связано с крупнейшими спонсорами этого общества - «Сименс и Гальске», «Калинкинское медоваренное товарищество» и, конечно, страховое общество «Россия», где Александр Александрович был штатным архитектором. При этом, не лишним будет отметить, что вообще сие общество, располагавшее к началу прошлого века «совокупным капиталом» на внушительную сумму превышавшую 200 тысяч рублей, из всех столичных немцев оказывало помощь только «бедным подданным германских государств» коих было не более четверти из 40 тысяч «петербургских немцев». В любом случае, выбор архитектора для строительства нового жилого дома «при больнице» был довольно очевиден, как впрочем и уровень доверия к его собственным вкусам в выборе стилистического решения…
В общем и целом, пристрастие наиболее именитых столичных архитекторов из немецкой диаспоры Петербурга, к использованию готических мотивов и различных вариаций открытой кирпичной кладки было делом известным. Шретер, Шмидт, и собственно учитель Гимпеля – Китнер, активно работали в такой своеобразной манере. Но наверное именно Гимпель попробовал, сочетать все это с очень характерными чертами модерна в его «северной» интерпретации. Относительно небольшое т-образное здание получило весьма оригинальный фасад с различными балконами и балкончиками, разными оконными проемами, эркерами, щипцами и прочими деталями модного стиля. Выглядит необычно, хотя, вместе с тем, интересно и привлекательно.
Парадная с просторным холлом, но достаточно экономными лестничными площадками и знакомой рациональной лестничной спиралью.
Правда все это украшает весьма стильный, очень выдержанный, пусть и скромный, декор.
Самое интересное, что дом этот, изначально не предполагал доходной функции в качестве основной. С точки зрения возможного дохода он был расположен далеко не в самом удачном месте (рядом с больницей на далекой 16-й линии), но, при этом, на четырех этажах здания располагалось ограниченное количество весьма просторных квартир.
Не сложно предположить, что, скорее всего, дом строился для служащих больницы, занимавших в оной руководящие должности, а сдача квартир в наем определялась только имевшимися свободными площадями. Вероятно и оригинальные изыски Гимпеля были возможны благодаря именно такому назначению проекта.
Проект Гимпеля был необычным, но похоже он удачно совпал со вкусами и предпочтениями определенной части жителей Васильевского острова той поры и именно там нашел своих подражателей в дальнейшем. Сам же Александр Александрович пошел далее в своих модерновых экспериментах и практически сразу, в 1905-м, начал работу над проектом, которому суждено было стать самым известным в его карьере – Доходным домом страхового общества «Россия» на престижной Большой Морской улице. Но это уже совсем другая история.