Настоящий самурай должен быть сильным и готовым ко всему в любую минуту. Когда мне было 23 года именно такие мысли и крутились в моей голове. Мои болезни и куча операций, перенесённых уже тогда, оставили после себя огромное неприятное впечатление. Руки могли бы уже опуститься, желание забросить всё да и просто отчаяние могло бы тянуть ну дно, однако я был настроен иначе. Я уже тогда жил один в небольшой квартире, работал в художественном салоне где торговал различными материалами для художников и вёл небольшие мастер-классы, подрабатывал как свадебный и ритуальный дизайнер в двух различных фирмах. Квартира моя была холостяцкой берлогой, но жил я в ней не как стереотипный холостяк -трусы и тельник, консервы вилкой из банки и сериал про ментов-, а как холостяк современный. Спортзал, работа, книги, музыкальное творчество, работа, выполненная быстро и качественно, "то что нас не убивает" и "лучший отдых - это смена вида деятельности". Общение с противоположным полом было тоже весьма на бегу. Из-за прошлых опытов заводить любовь уже не хотелось, а физический аспект никуда не девался, я же всё-таки человек. Девушки чаще всего от подобного не были в восторге и достаточно быстро прекращали общение со мной, что меня в целом не особенно и смущало. Желание заработать все деньги мира сильно побеждало. Шла уже третья неделя работы из трех работ, когда из семи рабочих дней выходной был только один, да и в этот день я ехал на подработки уточнять как там идут мои дела. Вставал я в 6:30 утра, ведь на работу к десяти, а в спортзал нужно сходить обязательно. Спать я ложился... Ну как повезёт, если конечно ложился.
– Ты так себя доведёшь, – сказала Диана, соратница по художественной работе
– Ты же знаешь для чего я это делаю?
– Для чего конкретно?
– Ну как же? Я – человек с опухолью в голове, но с высоким интеллектом. С эпилепсией, но высокой производительностью. Со склонностью к полноте, но чудесной фигурой!
– Ну мы тебя и так любим!
– А ты бы в себе ничего не хотела изменить?
– А что мне надо?
– А ты не увиливай. Я задал тебе конкретный вопрос
– Конечно же что-то хотела бы
– И я хочу, и я меняю
На самом деле я и сейчас понимаю и тогда понимал, что опухоль в голове, эпилепсия, опухоль в поджелудочной, лицевой паралич, давление и всё остальное, что портит меня физически, вызывают у меня меня ненависть к себе и букет комплексов, с которыми я бегу воевать.
– Так, я всё закончил, я всё отправил, голова что-то гудит... Сейчас покурю и можно пообедать, – в ушах уже начал появляться знакомый звон, но я был уверен, что мне удастся прогнать его прочь
– Тебе разогреть?
– Да, давай... – я встал и пошёл в сторону двери, в глазах мелькнула вспышка.
Меня окружает слепящий белый свет и хрустальных звон, который не затихает, а только становится громче. Всё исчезает... Я стою в туалете магазина над раковиной перед зеркалом, за дверью в разнобой крики: "Женя, открой пожалуйста! Женя!!! Да где ключ, мать его! Женя, открой дверь!". Вспышка... Снова этот звон, голова сейчас просто лопнет от этого звона. Это тот самый звук, от которого лопаются стеклянные стаканы. Он сменяется звуком скрипящей качели. Становится тепло и даже жарко. за одну руку меня держит Диана, за другую Любовь, возрастная коллега из соседнего швейного отдела, мои ноги держит крупная женщина лет шестидесяти в медицинском костюме, похожая женщина держит в руках шприц, введённый мне в вену. Это магнезия. Я сижу в кресле, на котором у нас обычно сидят покупатели, на одной из ягодиц сидеть больно, похоже мне ещё что-то ставили. Внутривенный укол тоже окончен.
– Мне нужно в туалет
– Жень, подожди немного
– Мне сейчас нужно
– А как тебе нужно? – ненавижу этот вопрос, но...
– Если тебе станет легче, то "пописать"!
– Пойдём, я тебе помогу и дверь не закрывай
– Дианочка, ты меня довести можешь, но дверь я закрою, уж извини
– Нет уж! Прикроешь, а я рядом постою!
Так и порешили. Кроме того что меня тянуло в туалет меня ужасно тошнило. И это было не просто так, весь мой "внутренний мир" достаточно быстро оказался снаружи, спасибо что я стоял хотя бы рядом с унитазом. Я умылся и прополоскал рот.
– Что было?
– Приступ у тебя был
– Это я заметил, почему мен рвёт и откуда шишка на лбу?
– Ты упал на пол со всего размаха. Хорошо что Люба тебя поднять помогла...
– Бедная Люба... Вот уж ей повезло
– Ты ещё всего не знаешь! Она у тебя "на х@й" сходила столько раз...
– Ты хочешь чтобы я уволился?
– Сам спросил
– Люба, ты прости. Пожалуйста! – я обратился к ней как виноватая собака
– Да ничего, – она печально улыбнулась
– Так, юноша! В больницу едем? – в нашу беседу вмешалась одна из медиков
– Я не знаю...
– Ну а кто знает-то!? У тебя сотрясение похоже. Поехали, Женечка! – даже медики обращались ко мне как маленькому ребёнку. Уж не знаю как я там вёл себя, возможно и хорошо, что не знаю
– Хорошо, поехали... – сдался я в этот раз легче чем обычно, голова ужасно болела, а тошнить не переставало
– Вот и хорошо, я сейчас маме твоей позвоню. Они с Васей сюда едут. Сегодня пробки жуткие... – Диана взялась набирать номер
В двери полная удивления вошла наша начальница Аня. Они с Дианой о чём-то переговорили и было решено, что Диана поедет меня провожать. Мы уселись в машину скорой помощи и поехали до больницы.
– Меня из-за сотрясения так в сон клонит?
– Они тебе ещё какой-то укол в попу поставили. Какой-то из тех, что подучётные
– А теперь мне нужно попробовать не уснуть... Шикарно!
– А ещё... Ну теперь ты можешь меня не стесняться
– Чего!?
– Нуууу.... Ты встал посреди магазина и... Снял штаны с трусами...
– Нет, я точно уволюсь...
– Да ладно тебе... С кем не бывает?
– Много с кем...
Мы достаточно быстро приехали к больнице и сели на металлические скамейки в ожидании врача приёмного отделения. Я услышал у входа знакомые каблуки. Те самые каблуки, что я мог бы узнать и во сне. Уверенной чёткой походкой в отделение вошла вся моя семья. Мой брат, мама и её муж. Я обнял маму. Всё это время я держался, но теперь у меня катились слёзы. "Ну тише, сыночка! Всё хорошо будет! Мама уже тут! Сейчас с доктором поговорим! Ты тут на несколько дней всего! Я вот смотри тебе тут всего привезла". Я хотел убежать домой к маме и спрятаться. Мне было больно и стыдно. Но я понимал, что именно сейчас мне и нужна была больница. Я сделал именно то, что так пугало моих друзей и близких, я себя загнал.
Молодой стройный доктор в очках долго читал мою карточку, привезённую мамой.
– Угу... Ага... Мда... Интересно... Даже тааак! Хм... Ну давайте сейчас на МРТ, посмотрим как там у нас внутри дела, а потом в палату.
Снимок на МРТ, к счастью, ничего не показал кроме и так уже известного сотрясения. Моя семья провела меня в палату, там нужно было постелить кровать, а я был не в том состоянии, поэтому стелила мне кровать мама. Мой отчим подошёл к моему ближайшему соседу и позвал его в коридор.
– Женюш, постарайся не спать пока
– Я не знаю, мам... Меня реально рубит. Я попробую
Мама положила меня на кровать и поцеловала. Они с отчимом и братом ушли. Мой сосед, вернувшись из коридора, сел на свою кровать и стал открывать термос, из которого даже с расстояния пахло чаем.
– Ты ведь Женя? Меня Слава зовут. Чай будешь?
– Ага... – я ответил ему ещё не успев открыть глаза, голова всё ещё болела, но выпить чашку чая действительно хотелось.
– Я тебе в кружку налью. Тебе покрепче?
– Ой, не. Мне наоборот послабее. Мне крепкий нельзя
– Всё понял!
Я приоткрыл глаза и попытался сесть. Ощущение было таким как будто я резко встал с пола. Тошнота подступила под самое горло и я побежал... Я побежал "куда-нибудь", потому что в этой больнице я был в первый раз и где здесь туалет еще не знал. Сосед Слава сразу понял что со мной и побежал вперед меня открывать мне дверь в туалет, который находился в предбаннике нашей палаты. Когда я "прокричался" на унитаз, умылся и прополоскал рот, я вернулся в палату. На наших со Славой кроватях сидели все соседи по палате кроме одного, который остался лежать на своей.
– Женя, присаживайся! Я тебя чая налил и вот перекусим сейчас, до ужина ещё два часа
Слава был невысоким коренастым мужчиной в футболке Nike, около 40 лет отроду. Все его руки были разрисованы различными синими рисунками. Я это заметил только сейчас. Ещё больше я удивился, когда увидел что у двоих наших сотрапезников тоже огромное количество синих картин на руках и по всему телу. У меня на тот момент уже тоже были разрисованы руки, но рисунки с соседями по столу у нас были разными.
Между двумя нашими кроватями были поставлены пара табуреток на которых стояли кружки с чаем и развернута пищевая бумага, на которой лежали нарезанных хлеб, колбаса и сыр. Рядом лежал небольшой мешочек с конфетами "красный мак". В прошлый раз я ел в девять утра, сейчас было около четырёх часов дня. Мой желудок напомнил об этом мне и всем присутствующим. Конечно, в диету мою подобное не входило, но как же хотелось есть...
– Женя, а можно твою татушку посмотреть?
– Да, конечно
– Прикольно! Такой узор интересный, а ты работаешь?
– Да, я тут недалеко в магазине. В худсалоне
– А точно! Я думаю откуда я тебя знаю! У меня же жена рисует там всякое! Мы ведь у тебя покупали в тот раз! – к разговору подключился пятидесятилетний мужчина с рябым лицом, сидевший на моей кровати, – Меня Дима зовут
– А меня Володя, – сказал очень тощий мужчина неопределяемого возраста, сидевший рядом со Славой
– А его? – я шёпотом спросил новых знакомых о мужчине, лежавшем отдельно
– А на этого не обращай внимания. Нет его, – ответил мне Слава
– А почему? – мой интерес мне не давал покоя
– Да просто не обращай внимания, – Слава искал слава как мне ответит на заданный вопрос, – Нет, ну если хочешь, то для тебя это ничего не значит. Но я бы не стал
– Ладно, допустим, – я сделал вид что понял, хотя на самом деле мне стало ещё интереснее
Мы продолжили пить чай и "перекусывать". В разговоре выяснилось, что Слава, устанавливая пластиковые стеклопакеты, выпал из окна и упал на спину, чем достаточно сильно повредил позвоночник из-за чего он и здесь, так как рука "не туда-сюда". Дима оступился на стройке и теперь хромает из-за "этой, ну как её в коленке". А Вове какие-то "лоси тухлые по репе треснули и кошелёк подрезали". Я определённо чувствовал себя немного лишним. В палату вошёл доктор.
– Приятного аппетита, господа!
– Спасибо, доктор! Чашечку чайку не желаете?
– Спасибо, я только кофе выпил. Прервитесь на пару минут, я новенького осмотрю. Молодой человек, это Вы у нас Кожевников?
– Я!
– Ну а что тогда так скромничаем?
– Простите. Я просто с голодухи... Стресс у меня...
– Ясненько. Ну давай рассказывай, что у нас и как.
Ну и я взялся рассказывать. Тем временем Слава заглядывал в газету, но на самом деле тихонечко подслушивал нашу беседу с врачом.
– Так, Евгений. Я вот это тебе пропишу, завтра начнём капаться, а в целом ну давай на пять дней, а там посмотрим. И ещё нужно будет взять историю и сходить к доктору в нейрохирургическое отделение. Может у него какая идейка про твою опухоль будет. Кто-нибудь из ребят тебя проводит, а пока отдыхай, восстанавливайся.
Доктор ушёл, а мы вновь организовали "стол".
– Слушай, Жентос! У тебя реально столько всего! А я смотрю шрам на голове, – Слава с трудом дождался ухода врача
– Слав, может не хочет человек говорить, – сказал ему Дима
– Подожди, – обратился он к Диме, потом повернувшись ко мне, – Жень, нормально что я спрашиваю?
– Без проблем, спрашивай, – меня это даже улыбнуло
– Ну вот видишь! – сказал он Диме и снова повернулся ко мне, – Ну, рассказывай
Я взялся сначала рассказывать то, что только что рассказывал врачу. В процессе я узнал много новых слов и выражений, которые здесь я писать пожалуй не буду. Из доступного разве что: "Ну, мля, и не повезло тебе, с таким *слово пропущено* связаться!", "Это не врач, мля, а чёрт просто дикий, пацану жизнь поломал!", "Повезло этому *слово пропущено* что ты такой добрый парень!".
– Пошли курить! Я ваще в шоке от того что ты рассказал! Женя, ты куришь?
– Курю
– Пошли тогда с нами
Тем временем наш сосед, который не участвовал в чаепитии и полемике, успел сходить уже трижды. К нам он даже и не пытался подойти. На часах был вечер, на улице понемногу темнело, мы вышли через двери приемного отделения и встали возле машин скорой помощи. Время шло на удивление быстро, головная боль наконец-то прошла и я стал оживать. Мы с ребятами стояли разговаривали и смеялись как давнишние друзья. Вернувшись в палату, Слава на телефоне негромко включил радио (угадайте какое). И снова стал накрывать на стол. Время было уже около 9 вечера.
– Вова... Вова! Посмотри, там сестры с поста ушли и пошли ужинать! Дим, тебе принесли?
– Я днём сходил купил, – про что шёл разговор я сначала не понял
– Женя, давай за стол!
– Слав, спасибо! Ну вы меня уже второй раз кормите, а я с пустыми руками
– Не говори глупостей! Будет возможность – ну хорошо, не будет – с голоду не умрём
Оказалось, что днём Дима ходил в магазин за напитком. Я разумеется отказался, а ребята разлили по кружкам и тихонько чокаясь принялись за ужин. К слову сказать, напитка было немного, а так, "вкус не забыть". На столе были принесённые женами морковка "по-корейски", копчёная курица, банка с домашними огурцами и ещё куча различных закусок. Беседы шли на сей раз о всяком: о музыке игравшей из радио, о еде, о работе, о политике и даже о различной литературе, от Дарьи Донцовой до Антона Павловича Чехова, что меня отдельно удивило.
Дверь открылась, в ней появилась медсестра и парень примерно моего возраста с разбитым лицом. Всё его лицо и белая футболка были в крови. Медсестра вошла, посмотрела на нас и сказала: "Ну вы бы хоть проветривали!". Проводила юношу на оставшуюся свободную койку и покинула нас. Юноша спросил где туалет и отправился туда. Вернулся он минут через пять, без футболки с умытым и чистым лицом. Ярких деталей в его внешности было много: короткий блондинистый ежик на голове, очень худое лицо и огромные ярко-голубые глаза. На оголенном им торсе во всю грудь была изображена икона с ликом Иисуса, на спине – достопримечательности города Владимир, в развороте. Все остальные татуировки, хоть и были меньше в размерах и не бросались так в глаза, тоже были на около религиозную тему. Тут же наш сосед, который до этого ни с кем не общался, подошёл к нему и шёпотом спросил сигарету. Новенький, достаточно громко и грубо ответил: "Тебе? Нет!". Я окончательно понял, что у них какой-то свой язык, которого мне не понять. Он подошёл к "нашему столу", все перезнакомились и выяснилось, что звать его Данила, он попал в драку и, так же как я, с сотрясением здесь. Пить он не стал, зато всех стал звать покурить.
– Я не пью вообще. Ну ты понимаешь, у меня проблемы были и чтобы их решить я принял Господа нашего
– Ну я заметил
– Как? – он оглядел своё тело без футболки, – А, ну это да. Просто если бы я не остановился, я бы снова вернулся туда по той же статье, или умер. А теперь работаю, хожу в церковь. Трезв и чист уже четыре года
Я понял про какую статью идёт речь. Он тоже старался не уснуть, но плюсом был тот факт, что в палате никто и не стремился спать. Оказалось что все, кроме Славы, прибыли в палату сегодня, а сам Слава, как самый "коренной обитатель" был заселен аж вчера. Вернувшись в палату, Слава предложил прибрать стол и поиграть в нарды, которые у него лежали в тумбочке. В нарды я играть умел, но тогда как я предпочитал короткие, остальные участники любили длинные, Данила решил мне подыграть.
– Слушай, нам с тобой обоим надо чашку восстанавливать. Давай в короткие, если тебе так проще
Чтобы за игрой в нарды наблюдали так, будто за боксерским поединком, я никогда не видел.
– Ну... Нуу... Эх, Жень, ну что ты так-то, тут вот так бы лучше! – Слава показал мне упущенный мной ход
– Я всё равно эту партию слил, – мне конечно казалось что я играю неплохо, но не с такими противниками. Тем временем Данила сделал свой ход
– Не слил, давай попробуй вот так, – подсказывать мне взялся Вова, похоже он играл лучше всех
– Э, слушай, да не подсказывай ты ему! – Даня обиженно возмущался
– Тебе Дима подсказал когда у тебя куш был? А я Женьке подскажу, чтобы он не слил
Со стороны это могло смотреться забавно, но люди горячие, да ещё и подогретые, хоть и слегка, мало ли до чего может дойти. Однако всё было достаточно мирно, а игра выглядело очень увлекательно, некоторые ходы можно было смело заносить в учебники. Я всё-таки проиграл, Данила довольно подмигнул мне и мы уступили игровые позиции старшим товарищам – Диме и Вове, которые просто не могли дождаться возможности показать себя. Некоторые термины, а иногда и правила я видел и слышал впервые. До этого я играл с разными людьми, с кем-то в шеш-беш, с мамой в бэкгаммон, а кто-то называл это коша. Эти ребята просто называли это нардами, но играли очень честно и справедливо по отношению к друг другу. Например выбивать можно было, но не давать выйти из дома было не честно и лишало противника возможности честной игры. Где-то к четырём утра я окончательно устал играть и уснул, Вова и Дима тоже разошлись по кроватям, а Даня и Слава продолжили играть на Славиной кровати, выключив музыку и перейдя в режим шёпота.
Утром Слава разбудил меня, заправляя кровать, я взглянул на часы, те показывали 8 утра. Все пошли курить, скоро придут медсестры с капельницами, а после этого и врачи. А мне ещё нужно и к хирургу наверх сходить. Капельница определённо была отличным лекарством, кровь бежала по венам легче, шишка на лбу становилась меньше. Дима собирался сходить к главному входу, у которого стоял кофейный автомат, купить себе и желающим кофе, потому именно он и повёл меня сначала на седьмой этаж до нейрохирургов.
Нейрохирургия и нейротравма отделения похожие, но принципиально разные. Вместо развесёлого и пьяного кутежа нейротравмы, по коридорам нейрохирургии ходили грустные и печальные люди с перемотанными головами. Говорили они тихо и очень вкрадчиво. Я уже лежал в таком, и против него нейротравма была просто каким-то подарком.
На консультации у этого доктора я был ещё до того как мне сделали первую операцию, мама хотела обойти всех врачей в городе и не только в городе, чтобы быть хоть в чём-то уверенными. Симпатичный мужчина, с приятным располагающим лицом, в явно докторских очках. Не знаю почему, но даже если бы на нём были купальные шорты, эти очки всё равно выдавали в нём врача. Он рассматривал снимки с принесённого мной диска на компьютере, раз за разом перечитывал выписки и заключения других врачей, много вздыхал и потирал щетину принесённую ночным дежурством. Потом он взял череп, половина которого была открыта и в котором лежал красивый разноцветный мозг.
– Смотри, вот здесь, – он указал на левую боковую часть мозга, – Если немного раздвинуть ткани, находится твоя опухоль, здесь ещё спайки различные, оставшиеся от прошлой операции. А вот здесь сгустки различных нервных окончании. То есть слух, речь и многое другое. Видимо, нервное окончание, отвечающее за слух, пережато уже давно, и даже если её убрать, то слышать ты не начнёшь. Возможно вот тут она ещё несколько окончаний задевает и отсюда исходит твоя эпилепсия, которая вовсе и не эпилепсия, а реакция на внутричерепное давление.
– То есть это из-за того что киста наполняется?
– Это не киста. Ткань у неё достаточно плотная. То есть я представляю как может быть сделана такая операция, но у меня здесь нет такого оборудования. На моём операционном столе ты либо истечёшь кровью, либо я выпишу тебя с повреждёнными слуховым, речевым и языкоглоточным нервами, которые никогда не восстановят никакие занятие у физиотерапевта
– Я понял...
– Извини, что не смог чего-то нового сказать
– Да нет, Вы мне наоборот много нового сказали. Спасибо Вам
– Пожалуйста
Мне действительно стало легче. Впервые за долгое время я понял как выглядит мой враг. До этого я воевал с чем-то непонятным и невнятным, а теперь за полчаса я узнал больше, чем мог узнать за долгие годы.
Я вернулся вниз в свою палату к новым друзьям, пересказал то, что сказал мне врач. В палате повисла тишина, я принёс с собой тоску того отделения. Солнце светило в наши окна и не давало грустить и Слава сказал: "Жентос, да е*ись оно всё! Ты сильный парень у тебя будет хорошо всё! Я верю!", а Данила добавил: "Верь в Бога, он всем помогает. Даже когда кажется, что какая-то х**ня". Золотые слова!
Я пролежал в этом отделении ещё целую неделю. В отличие от многих других, это было чем-то похоже на детский сад для мальчиков 18+. Днём мы гуляли по больничному городку и сидели под ветками сосен, наслаждаясь приятным воздухом. Играли в нарды и разгадывали кроссворды, слушали музыку и даже обзавелись телевизором! Через неделю мой отдых закончился, и каким бы приятным он не был, домой меня тянуло сильнее. Ребята провожали меня всей палатой, мы жали друг другу руки и обнимались, будто были знакомы целую вечность. Все хором желали только одного: "Женя, ты это.. Не болей только, слышь! И если встретимся, то не здесь, понял!?". Вот такие у нас в стране живут люди! Надеюсь, что все они сами живы и здоровы, даже тот парень, которого не пускали к нам за стол.