Развязался шнурок. Наступил и упал. Бестолковый обрубок верёвки. Я оценивал жизнь. Как жестока, глупа. На липучках надёжней кроссовки. Я размазал в сердцах кровь и грязь по лицу, Покидая уныние лужи. В мою сторону тыкал бесчувственный ЦУМ. И прохожие ржали снаружи. Развязался и я тем же днём. Перебрал. Мои стали движения неловки. Лужа в центре для всех широка и добра. Ей плевать на нюансы шнуровки. Ночь сгустилась. Довольный валяюсь на дне. Шлю проклятия ЦУМу и встречным. Развязался шнурок. Только пьяному мне Без кроссовок и проще и легче.
Развязался шнурок. Наступил и упал.
Бестолковый обрубок верёвки.
Я оценивал жизнь. Как жестока, глупа.
На липучках надёжней кроссовки.
Я размазал в сердцах кровь и грязь по лицу,
Покидая уныние лужи.
В мою сторону тыкал бесчувственный ЦУМ.
И прохожие ржали снаружи.
Развязался и я тем же днём. Перебрал.
Мои стали движения неловки.
Лужа в центре для всех широка и добра.
Ей плевать на нюансы шнуровки.
Ночь сгустилась. Довольный валяюсь на дне.
Шлю проклятия ЦУМу и встречным.
Развязался шнурок. Только пьяному мне
Без кроссовок и проще и легче.
