Найти в Дзене

Принцип неотвратимости возмездия

Стратегическая стабильность — это не только и не столько вопросы контроля над вооружениями, сколько комплекс мер по предотвращению неуправляемой эскалации.
В чем различие гонки вооружений и гонки военных технологий? Какие бизнес-модели оптимальны для отечественной оборонки? Чем чревато внедрение искусственного интеллекта в нашу жизнь? Достижимы ли договоренности с американскими партнёрами о «красных линиях»? Как развивать наше «арктическое наступление»? Об этом и многом другом «Красной звезде» рассказал президент Института национальной стратегии политолог Михаил РЕМИЗОВ.
— Михаил Витальевич, в минувшем десятилетии вы были председателем президиума экспертного совета при коллегии Военно-промышленной комиссии РФ. Это как раз то время, когда страна готовилась удивить мир прорывными разработками в сфере оборонных технологий.
— Государственная программа развития вооружений на 2011–2020 годы была мобилизационной в связи с необходимостью форсированного перевооружения армии. Помнится, выска
Принцип неотвратимости возмездия
Принцип неотвратимости возмездия

Стратегическая стабильность — это не только и не столько вопросы контроля над вооружениями, сколько комплекс мер по предотвращению неуправляемой эскалации.

В чем различие гонки вооружений и гонки военных технологий? Какие бизнес-модели оптимальны для отечественной оборонки? Чем чревато внедрение искусственного интеллекта в нашу жизнь? Достижимы ли договоренности с американскими партнёрами о «красных линиях»? Как развивать наше «арктическое наступление»? Об этом и многом другом «Красной звезде» рассказал президент Института национальной стратегии политолог Михаил РЕМИЗОВ.

— Михаил Витальевич, в минувшем десятилетии вы были председателем президиума экспертного совета при коллегии Военно-промышленной комиссии РФ. Это как раз то время, когда страна готовилась удивить мир прорывными разработками в сфере оборонных технологий.
— Государственная программа развития вооружений на 2011–2020 годы была мобилизационной в связи с необходимостью форсированного перевооружения армии. Помнится, высказывались сомнения, может ли она быть выполнена по ключевым параметрам, справится ли оборонная промышленность с таким масштабом задач и вызовов. В целом она справилась. Причем речь идет не только о существенном росте производства, но и о восстановлении компетенций.
Многие из этих компетенций как в части производства, так и, особенно, в части разработки новой продукции пришлось воссоздавать заново, поскольку они были утрачены в 1990-е годы. В качестве примера можно привести ледоколостроение. Сейчас мы уже делаем ледоколы новой серии «Арктика», но временной разрыв в создании новой высокотехнологичной продукции здесь был таким, что многое приходилось осваивать заново. То же самое касается газотурбинного двигателестрое­ния в гражданском сегменте, где рывок тоже был весьма значительным.
Двигатель ПД-14 — новый продукт в своем классе, уже постсоветская разработка нового поколения. Продукт, реализованный с использованием новых производственных технологий, новых решений и материалов, в новой, общеотраслевой системе кооперации. Замечу, что все это — продукция предприятий, входящих в реестр ОПК, даже если речь в данном случае не идет о продукции военного назначения.
Конечно, огромную роль сыграл и позднесоветский научно-технический задел. В том числе в тех разработках, которые вызывают в мире повышенный резонанс — гиперзвуковые ракеты, новые межконтинентальные носители, системы ПВО, истребитель нового поколения. Этот задел был в полной мере востребован в 2010-е годы. То, что это стало возможным, — безусловная заслуга тех, кто сохранял остатки советского оборонного наследия, и тех, кто сумел организовать работу в наши дни.
— Президент сказал, что мы не собираемся втягиваться в новую гонку вооружений. Но без серьезных инвестиций в сферу ОПК все же не обойтись.
— Следует разделять гонку вооружений и гонку военных технологий. Гонка военных технологий не прекращалась и не прекратится никогда. Она может ускоряться или замедляться, и сейчас есть ощущение, что она ускоряется. Все крупные державы, претендующие на обеспечение полного цикла своего суверенитета, вынуждены участвовать в этой гонке. Россия не исключение.
Я бы отметил две особенности нынешнего этапа этой гонки. Первая состоит в том, что развитие традиционных платформ вооружений упирается в технологический барьер. Это общемировая ситуация для лидеров военной промышленности — рост стоимости, а часто и сроков военных разработок не гарантирует пропорционального роста возможностей. Прироста эффективности при разработке новых поколений военной техники приходится добиваться по все более высокой цене. К примеру, стоимость боевых самолетов с каждым следующим поколением растет примерно на порядок. Это приводит к увеличению жизненного цикла техники.
Первое поколение боевой авиации пробыло в серии 5–7 лет, второе — 10–15, третье — 15–20, самолеты четвертого поколения, созданные 30–40 лет назад, остаются в серии и по сей день. Даже богатые государства не могут позволить себе закупать истребители пятого поколения в большом количестве. Отчасти этот барьер преодолевается за счет развития новых групп военных технологий — робототехника, сетевые технологии, оружие на новых физичес­ких принципах. И за счет развития концепций применения.
В случае с той же фронтовой авиацией, например, американцы предполагают компенсировать дороговизну новых пилотируемых комплексов за счет беспилотных аппаратов, принципиально более дешевых, с которыми они должны действовать в связке. Они называют эту концепцию «верный ведомый».
Михаил Ремизов

Вывод из этой ситуации с необходимостью преодоления технологического барьера, на мой взгляд, как раз и должен состоять в том, что военная наука и военная промышленность должны уделить особое внимание развитию новых групп технологий и концепций их применения в связке с традиционными платформами. И это важно учесть в новой государственной программе вооружений.
Вторая особенность текущего этапа технологической гонки состоит, как мне представляется, в том, что как раз в новых, перспективных направлениях развития есть большая синергия между военными и гражданскими рынками. По большому счету, те группы технологий, которые определят облик войн будущего, формируют и облик перспективных рынков. Это касается беспилотных авиационных систем, космических платформ и услуг, биотехнологий, связанных с регенеративной медициной, исследованиями по увеличению возможностей человека, технологий кибервоздействий и кибербезопасности и некоторых других сфер. Исследования и разработки по этим нап­равлениям, независимо от того, финансируются они по военной или гражданской линии, являются не просто расходами, а инвес­тициями в будущее.
Что касается собственно гонки вооружений, то есть наращивания самих военных арсеналов, то действительно нет смысла в нее втягиваться. По крайней мере, действуя по принципу поддержания паритета с США в духе старой холодной войны. Такой паритет по многим направлениям не нужен. Нужна разумная достаточность, обеспечивающая принцип неотвратимости возмездия. И нужна асимметричность, которая позволяет за счет точечных и относительно экономичных усилий нейтрализовать эффект громоздких дорогостоящих программ оппонентов. Хорошим примером в этом отношении являются те системы наступательных вооружений, которые уже упоминались выше.

Уважаемый читатель, подписавшись на этот канал, ты поможешь, его развитию. Тебе не сложно, а мы поймем, что работали не зря.

Полную версию Вы можете посмотреть на сайте VOEN-KONSPEKT.RU

Как всегда бесплатно и регистрации.