После «Непобедимого солнца» мне захотелось погрузиться в «пелевинщину» с головой. И с чего, как ни с «Чапаев и Пустота» нужно начать.
Этот роман настолько многогранен, однообразен, глубок и прост, что про него хочется просто помолчать (в хорошем смысле). Всё что будет сказано о нем – всё окажется вторично. «Чапаев и Пустота - это квадрат Малевича. Ничего и всё одновременно. Но есть, конечно, и определенные мысли, которыми я хочу поделиться. Спойлеры будут, но они ничто на фоне бесконечности пустоты.
"Впрочем, я никогда особо не понимал своих стихов, давно догадываясь, что авторство – вещь сомнительная, и все, что требуется от того, кто взял в руки перо и склонился над листом бумаги, так это выстроить множество разбросанных по душе замочных скважин в одну линию, так, чтобы сквозь них на бумагу вдруг упал солнечный луч."
Эта цитата - глубокая мысль, отражающая несуразность существования такого понятия как «плагиат». Каждое наше слово, написанный текст, крылатое выражение или красивая метафора уже были кем-то и когда-то сказаны\написаны. Обвинять человека в плагиате – это тоже самое, что винить строителя, что он снова строит дом из кирпича. Но он же строит не точно такой же дом, он что-то в нем изменил. Так же и с текстом. Каждый человек, произнося одну и ту же фразу может вкладывать в неё смысл отличный от первоначального. В романе есть интересный диалог, которым Пелевин это подчеркивает:
"– Ой, то не вечер да не ве-е-ечер, – запели строгие мужские голоса, – мне да малым-мало спалоось… – Люблю эту песню, – сказал я. – Как же ты ее, барин, любить можешь, если не слышал никогда? – спросил Игнат, присаживаясь рядом. – Почему же не слышал? Это ведь старая казачья песня. – Не, – сказал Игнат. – Путаешь. Эту песню господин барон специально для нас сочинили, чтоб мы пели и думали. А чтобы нам легче запомнить было, в ней и слова такие же, как в той песне, про которую ты говоришь, и музыка. – В чем же тогда заключается его участие? – спросил я. – Я имею в виду, как тогда можно отличить ту песню, которая была раньше, от той, которую господин барон сочинил, если там и слова такие же, и музыка? – А у той песни, которую господин барон сочинили, смысл совсем другой."
Конечно, как же я могу не сказать о прекрасных диалогах Чапаева и Пустоты, которые пронизывает 3 основные нити: солипсизм, софистика и идеи дзен Буддизма.
Тут, как я писал в начале, даже и сказать нечего. Нужно только прочитать. Все эти идеи о том, что реально только наше сознание и отрицание реальности мира, о единстве формы всего и постоянные метафоры о сущности разума западают очень глубоко, заставляют задуматься.
Заставляет задумать и основная мысль о несуществовании объективной реальности как таковой. Когда мы закрываем глаза, то весь мир для нас пропадает, остается только наше представление. Но на самом-то деле это пустота, чистый холст, а мы художники и сами вправе решать, что на нем будет изображено.
"Для бегства нужно твердо знать не то, куда бежишь, а откуда. Поэтому необходимо постоянно иметь перед глазами свою тюрьму."
Интересным антрактом между бесконечными диалогами Чапаева и Петра Пустоты являются 3 новеллы пациентов психбольницы. Новеллы эти можно охарактеризовать как: «У России 3 пути: Америка, Восток и сама Россия».
Алхимический брак России с западом описывается отношениями Марии(первый больной) и Арнольда Шварцнегера. Четко прослеживается мнение о пути в никуда и о том, что русского человека хотят вертеть на всём чём только можно и отношение к нему никакого, как к дикарю и низшему существу.
«Путь На Восток» уже интереснее. Хоть отношение как к дикарям осталось, но в русском человеке есть заинтересованность и озабоченность им, культурой и мыслями. Но апогея наплевательского отношения со стороны востока описана в моменте, когда Сердюк (второй больной) делает харакири и ждет, что его восточный друг поможет ему избавиться от мучений и отрубит голову, а тот по телефонному разговору пытается подороже продать кому-то свою машину.
«Россия сама для себя» – самая интересная новелла. Сюжет таков: бандюки выехали в лес, взяли «грибов» и начали разговаривать на философские темы. Тут уже главный герой Володин (третий больной) и он играет в ней ключевую роль, точнее даже не он, а его мысли о Нирване, об убийстве внутреннего «мента» и «прокурора», о смерти Бога по Ницше и в целом о тщетности бытия. Мысли прямиком из пост-панка, но очень обоюдоострые.