Мой друг, я снова пропал. Ты, вероятно, уже начал волноваться? Да, все верно, мне было совсем не до тебя. Прости.
Я разузнал все о процессе святой инквизиции, и даже у меня по спине побежали мурашки. Не дай небеса, попасть в лапы к этим фанатикам… Понял, что одному мне не справиться, даже если бы удалось пробраться в подземелья столичной тюрьмы, и едва не впал в отчаяние.
Мне удалось уговорить старейшину, чтобы меня пустили к ней, поговорить, прежде чем на рассвете солдаты повезут ее в город. Естественно, не за бесплатно, ведь надо было и солдатам на лапу дать, и себе в карман положить. Но когда меня волновали деньги? И я отправился вымаливать прощение. Нет. Я виноват. Надо было верить в нее, все выяснить, поговорить, а потом уже лезть со своей помощью.
Ты не представляешь, как больно было видеть ее закованную в кандалы, оставляющие на бархатной смуглой коже уродливые синяки… Это так неправильно — гордая и независимая женщина в коленопреклоненной позе, лишенная свободы. Если бы не жизненная необходимость скрывать свою истинную суть, клянусь, сжег бы проклятую деревушку дотла!
Я был готов принять все: ее укор, обиду, гнев, ненависть… но она лишь печально усмехнулась и попросила убрать с лица волосы. Щекочут. Сказала, что ни в чем не винит. Не знаю, ведьма ли она, но что хозяюшка в душах читает — факт. Ведь я и слова промолвить не успел, завороженный ее красотой, объятый яростью от вида кровоподтека у нее на скуле, не способный вздохнуть от странного щемящего чувства в груди. Да, боюсь, это на самом деле любовь… Именно она толкнула меня поклясться хозяюшке, что сделаю все, что будет в моих силах, чтобы спасти ее. И мы скрепили обещание случайным, спонтанным поцелуем, от которого голова пошла кругом, и я едва не упал, отшатнувшись, а хозяюшка снова рассмеялась.
Ведьма.
Я пробыл с ней до утра, а после, припрятав пожитки в лесу, следовал тенью за телегой, на которой ее везли в клетке, словно зверя. Выжидал благоприятный момент. Да, отбить хозяюшку у солдат по дороге, до того, как ее доставят в укрепленную столицу, — было моим единственным шансом. Тем более, я знаю одно удобное местечко… Представляешь мое удивление и досаду, когда они неожиданно свернули с тракта?
Не сказать, что это сильно подточило мой весьма примерный план, но обеспокоило. С этого мгновения я не мог знать, сколько у меня времени и к чему следует готовиться. В отличие от хозяюшки, что вдруг совсем притихла. И не мудрено. Оказалось, после «прямых» доказательств ее вины, необходимость в дознании отпала, и лишь милость старейшины оставила хозяюшке единственный шанс — испытание озером, к которому мы и следовали.
Я было обрадовался, только забыл, что имею дело с фанатиками, страдающими извращенной логикой. Шанс… Издевка над справедливостью! Почему? Да потому что в любом из двух возможных вариантов это — верная смерть! Свяжут несчастной руки да ноги, бросят в озеро: сумеет освободиться и всплыть, значит, ведьма и ждет ее костер, не всплывет… Ну, ты понял, да? Вот я лично даже не скажу, что лучше…
А до озера оттуда рукой подать, так что не успел я ничего придумать. И осталось мне только одно… Да! Знаю, что усугубляю собственное положение, но я обещал. Все возможное.
Выскочил я на берег, не обращая внимания на людишек, нырнул следом за девушкой, что камнем ко дну… Нашли тоже ведьму. А вынырнул уже с ней на спине. Взмыл в небо, под возгласы собравшихся, пораженных моим преображением, унося хозяюшку прочь. Вот только от клейма на добром имени она теперь вряд ли избавится…
Отлетели подальше и рухнули. Недалеко от схрона. Крыло-то не зажило еще. Хозяюшка? Не знаю. До сих пор без памяти лежит. Надеюсь, к ночи очнется. Уходить нам надо…
Пойду посмотрю, ушли ли солдаты с озера, нельзя мне в истинном облике разгуливать, ибо человеку спрятаться проще.
До встречи, мой друг. Дай небеса, еще свидимся.