Инструктор Анастасия Игнатьева - об одном из самых сложных случаев в своей практике.
Люба обратилась ко мне по рекомендации наших друзей и партнеров - команды помощи доберманам “Доберхелп”. Поводом для обращения стала цепочка конфликтов, самым страшным из которых стал неожиданный покус близкого человека. Собака нанесла тяжелые повреждения, особенно страшные тем, что укус пришелся в голову, в лицо.
Когда я говорю “конфликт”, это не значит, что человек в этот момент как-то обижал собаку и провоцировал её. Вполне достаточно, чтобы только собака воспринимала ситуацию, как начинающийся конфликт, на основе ранее приобретенного опыта.
"До года это было самое лучшее время в нашей жизни! Щенячьи шалости, совместный сон, начальная дрессировка, выставки, фотосессии! Мы делали всё, что хотели, он не доставлял мне трудностей…
Когда он покусал маму, я взяла “монстра” подмышку и покинула родной дом.. и никого рядом.. он убийца, усыпи его!! До собаки нельзя было дотронуться. Было несколько вариантов разрешения ситуации: 1. Усыпить; 2. Искать новых хозяев. В тот день рухнуло всё, в тот день я набрала Доберхелп, где мне посоветовали обратиться к Анастасии".
Первая консультация состоялась дома у Любы. В ходе разговора выяснилось, что Шумахер агрессивно реагирует на прикосновения, которые кажутся ему угрожающими: наклон, приближение лица, прикосновения к шее, ошейнику, лапам - практически на все прикосновения, которые не входят в безопасную ситуацию “я хочу, чтобы меня погладили”. С чужими людьми (со мной) он вёл себя ещё менее доверчиво, не искал контакта, напрягался и в итоге бросился, не выдержав внимания к себе (взгляда, приближения). Когда собака проявила агрессию, я обратила внимание Любы на то, как быстро из нападения Шумахер перешёл в избегание, несмотря на сильное возбуждение.
Мы поговорили о том, как сделать проживание с собакой безопасным, когда можно будет приступить к коррекции и договорились о том, чтобы быть на связи.
После первой консультации произошёл ещё один конфликт с серьезными покусами, после чего Шумахера пришлось отселить на передержку. Далее Люба работала с ним целый год, приезжая каждые выходные.
Ничто так не концентрирует человека на состоянии собаки, как работа по согласию. Хочешь - делай, не хочешь - не делай. В такой схеме собака получает возможность избегать неприятных ситуаций, не погружаться в негативные эмоции, продемонстрировать свой дискомфорт - и всё это не доводит ситуацию до конфликта. При работе с травматическим опытом (а у Шумахера он был в щенячестве и подростковом возрасте) такой подход просто необходим. Работа на согласии даёт возможность подойти к травматическим ситуациям с безопасной стороны.
В случае Любы и Шумахера травматический опыт был у обоих. Поэтому такая же работа велась и с Любой. Ей было дано задание общаться с собакой только из комфортного состояния.
Через год Люба решила, что она морально готова к возвращению Шумахера домой и к тому, что агрессия собаки может вернуться. Для того, чтобы жизнь с собакой была безопасной, необходимо было ввести определенные правила и придерживаться их.
Все напряженные ситуации с тех пор решались безболезненно для обоих, без покусов. Но вернуть комфорт совместной жизни удалось только через пару лет, когда закончилась адаптация после передержки, были проработаны все ранее пугавшие и возбуждавшие собаку ситуации, а также решены проблемы здоровья.
Моя роль как специалиста состояла не только в том, чтобы создать программу коррекции для Шумахера. Это, как правило, самая формальная и простая часть работы. Самым важным было отслеживать готовность человека и собаки к каждому этапу работы, помогать человеку замечать и осознавать свои эмоции, быть честной и не идти на поводу у своих эмоций, уважать выбор владельца.
Этот кейс не был бы успешным без вклада многих людей, помогавших и поддерживавших Любу и Шумахера на протяжении всех этих лет. А также без веры человека в свою собаку, огромного желания сохранить её рядом с собой и готовности к большим трудностям.