Настроиться на восторженно-романтический лад 14 февраля рекомендуем чтением писем Павла Филонова к его жене Екатерине Серебряковой. Пара познакомилась в 1921 году, когда революционерка и народоволка Екатерина Александровна обратилась к мастеру с просьбой написать портрет покойного мужа Эспера Серебрякова, а затем давала художнику уроки английского языка. Спустя три года они поженились. Несмотря на возрастной мезальянс (Екатерине было 62 года, Павлу 43), Филонов искренне любил жену, писал ей удивительно нежные письма, посвящал страницы дневника, который теперь хранится в фондах Русского музея. Филонов и Серебрякова прожили в браке 20 лет, любя и поддерживая друг друга, редко расставаясь надолго.
«Хорошая доченька! Я тоже очень хочу повидаться с тобой. Скажи — когда, в какой час приехать к тебе? Могу завтра 26, могу и 27. Я по тебе не соскучился, пустяками не занимаюсь, — тем более не соскучился, что постоянно думаю о тебе, но мне этого мало, мне надо поглядеть на тебя, полюбоваться, поговорить. Будь здорова, не забывай своего товарища. Погода тебе благоприятствует. Со дня на день, ежедневно и по нескольку раз в день жду — вот, вот заговорит радио самолета Леваневского и укажет, где они совершили посадку. Твой верный Панька».
Письмо 25 августа 1937 г., Ленинград.
«Но все же ты, мое дите хорошее, — молодец! Ты «борешься за шкуру» — как полагается хорошему человеку! За это-то я и люблю тебя, солнышко мое! Ты храбро живешь, храбро работаешь, смело смотришь на жизнь и умеешь жить! Пятнадцать лет я любуюсь тобой и твоими маленькими подвигами и все же не налюбовался! Постоянно в моей Катюше нахожу что-нибудь новое, хорошее! Постоянно в ней жизнь бьет ключом! Рядом с тобой я похож на восковую куклу, аляповато сделанную! Целую твои ножки и твою чудную буйную головушку! Твой «сердешный» друг — Паня! Целую твои маленькие, хитрые, рабочие ручки! И твои ясные глаза целую!».
Из письма, Ленинград.
«Хорошая, светлая моя родимая Катюша! Спасибо, что порадовала меня письмом. Я как живую увидел тебя в нем. Представилось мне, как ходишь ты по Сиверским крутым берегам, сидишь в лесу, под соснами собираешь Паньке сыроежки и пьешь чистый пахучий лесной воздух. Хорошее мое Солнце! Жаль, что не могу всего себя вписать в мои слова, и мое письмо мне кажется нищенским, но каждую буковку того, что я пишу тебе, пронизывает моя любовь к тебе. <…> У меня новостей, конечно, нет и не может быть, но я живу зато твоими новостями. Пиши…»
«Чем дальше, тем сильнее люблю мою Катюшу, тем яснее и понятнее весь твой облик и твоя поражающая жизнеспособность и жизнерадостность. Многим можно поучиться у тебя по этой линии. Ты, Катя, гуляй в любую погоду, не бойся, коли будет дождить — в это время лес сильнее пахнет. Помни обо мне, думай так, как ты писала в письме, за которое я тебя хвалил и благодарил. Шевели своей буйной головкой о панькиных делах, о моей удалой доле, и мы с тобой много хорошего выясним и вместе обдумаем. Я хотел вчера еще писать тебе, так захотелось хоть заочно, издали поговорить с тобой, но сегодня, сейчас пришли Толя и Маруся — пошлю письмо с ними. Привет тебе, мое счастье, мой боевой товарищ и в горе и в радости. Нет того часа, чтобы я о тебе не думал и не радовался, что встретился в жизни с тобой. Как говорил Руслан у Пушкина «меч — по руке».
Из письма, Ленинград, 6 августа 1937 г.
«Мое дитятко утомилось, намучилось и спокойно спит, а верный Панька приготовил дочке обед, убрал комнату, сидит читает и работает, а сам все думает о своей чудесной Катюшке, ворочает свои мысли как жернова, перемалывает в муку всякие вероятности, как ему еще больше любить свою дочку и сделать ей хорошую, радостную, счастливую жизнь. И Панька знает, что он добьется чего хочет для своей подружки! Все получит дочка, что Панька ей обещал, все будет так, как Панька ее обнадеживал».
Письмо 5 октября 1939 г.