Один-единственная мысль, водящая вперёд одичавшие татарские орды, была высказана самим Чингисханом, который считал, что наивысшим удовольствием для хоть какого мужчины является возможность грабить, слышать клики помирающих недругов и принуждать их жён и дочерей.
Фаворит конфискует все?
И вправду, сластолюбивые ханы добивались с покорённых народов не только лишь золото и дары, да и их дочерей, жён и наложниц, вот и все послушно покорялись. Про это в собственной работе Плен и рабство во время татарского завоевания пишет историк Александр Геннадьевич Бахтин, который обрисовывает, как вся Средняя Азия и Кавказ поставляли ханам родовитых дам для потех.
Стоит отметить завладевший Иверию хан Кияздан востребовал от королевы Русуданы дочь Тамару, чтоб сделать её одной из собственных жён. Русудана дала дочь хану, вытребовав у него обещание не вынуждать Тамару оставлять христианство.
Известен факт, что владыка народа хашин, некоторый Бурхан дал Чингисхану свою дочь Чахан, а Цзциньский правитель преподнес в дар Чингису дочь правителя Вэйшао-вана, принцессу Ци го-гу Ичжу, сопроводив этот дар пятьюстами рабами, табунами лошадок и золотом.
Участь пленниц была страшна
Участь пленниц по большей доли была страшна: родовитые дамы предназначались для ханов, тысячников и сотников, другие становились добычей рядовых борцов. И тех, и прочих перевозили в повозках следом за собственниками, и монголы имели возможность принуждать их прямо в движении, не останавливая движение войска.
Но если все таки местные народы признавали власть ханов, то рабы и рабыни становились долею дани, а потому что самим монголам не требовалось много рабов, они поставляли их на рынки Востока причем даже в Северную Африку, при этом гнали их на своих двоих.
Побывавший в плену у монголов историк Киракос Гандзекеци так обрисовывает судьбу пленных: те, кто ещё вчера ни в какое время не выходил за границы городов, вынуждены были всеми днями днями босоногими и голыми идти под ярким и очень горячим солнцем, насыщаться мертвечиною; девушек здесь же, в движении, принуждали сторожи.
Нехитро, что российские князья делали все, чтоб эта страшная судьба избегала их жён и дочерей.
Когда нас не будет, все ваше будет
Сначала монголы, которые не привыкли к серьёзному противодействию, пробовали и у российских князей востребовать для плотских потех их жен и дочерей, о чём прямо разговаривает Повесть временных лет, обрисовывая визит рязанского князя Федора Юрьевича к хану Батыю.
Бату-хан принял дары князя причем даже пообещал не разорять Рязани, но здесь же начал добиваться, чтоб российские прислали на него собственных дочерей и сестер, и хан изведал бы их у получать удовольстви ложе, и особо добивался к для себя супругу князя Федора, о красе которой теснее был наслышан, из-за изменникам.
Было это истинным оскорблением относительно к русскому князю, потому что и у самих монголов институт брака был со своей точки зрения священен. По свидетельству Повести... Федор Юрьевич рассмеялся Бату-хану в личико: Не годится христианам водить к нечестивому королю жён собственных на блуд. Когда нас одолеешь, и тогда жёнами нашими обладать будешь, ответил нахальный князь вдруг же погиб по указу Бату-хана; убиты были и почти многие князья и борцы, былые с ним, а тела их брошены на растерзание стервятникам.
Превосходнее погибель, чем плен и позор
Экзекуция Батыя была жутка: Рязань пала на 6-ой денек осады 21 декабря 1237 года; город был сметен с личика земли, народонаселенье вырезано, а супруга убитого князя Федора Евпраксия, лицезрев, что орды монголов ворвались в город, поднялась в высочайший терем, держа на руках полуторогодовалого отпрыска Ивана и ринулась из окна, убившись о камешки. Так она избежала зазорной участи себе и ужасной судьбы для отпрыска, которого монголы имели возможность бы использовать для устрашения российских князей.
Позднее Российская правоверная церковь причислила Евпраксию Рязанскую к лику святых. Её образцу умереть, но не изведать стыда, последовали почти многие иные российские княгини и княжны.
При взятии монголами Киева знатные девушки погибли, укрываясь от одичавших орд в церквях: в Десятинной и в храме Святой Софии. Видя невозможность брать каменные церкви при помощи стенобитных машин, Бату отдал приказ сосредоточить мощь ордынских катапульт на куполах церквей.
В самом конце концов, строения не выдержали и обвалились на головы укрывающихся под их охраной киевлян. Погибель задавленных под осколками имела возможность считаться довольно лёгкой озверевшие от крови монголы, ворвавшись в Киев, сажали обитателей на кол, забивали им под ногти гвозди, сжигали живьём священников и монахов, а монахинь и девушек принуждали в церквях и на очах родных.
Из 50 000 киевлян вживе осталось 2 000 человек. Даже спустя 6 лет людские кости на пепелище не были похоронены про это писал итальянский священник Карпини, который проезжал мимо сожжённого городка.
Участь горше погибели
Один-единственный случай, когда, может быть, в руки монголов попала величавая княгиня, произошел при взятии Владимира, но официальная летопись это опровергает. Когда Бату-хан осадил Владимир, большого князя Юрия Всеволодовича в нашем городе не было он уехал, чтоб организовать противодействие татарским ордам, но зато в нашем городе оставалась княгиня Агафья с отпрысками.
Оба княжича погибли от рук ордынцев: один перед осадой, а 2-ой на стене городка. Когда стало светло, что город падет, большая княгиня с иными авторитетными девушками, священниками и простолюдинами укрылась за стенками Успенского храма, который был сожжён. По летописям, княгиня была убита в огне, но некие литературные источники всё же говорят, что она была пленена и замучена в шатре Батыя до погибели.
Зная о характере монголов, российские князья делали всё вероятное, чтоб их супруги, сестры и мамы ни в какое время не ведали плена, даже в дни татарского ига дам не демонстрировали ханам и баксакам, укрывая их в теремах, при набегах и нашествиях увозили прочь.
Но зато для укрепления отношений сами женились на авторитетных ордынских женщинах: большой князь Юрий Данилович был женат на сестре золотордынского хана Узбека Агафье, а смоленский князь Феодор Чёрмный был женат на дочери хана Менгри-Тимура, которую в крещении окрестили Анной.