Кличка родилась сразу, как только увидели этот полосатый пушистый комочек, – на лбу у котенка красовалась буква М, и мы нарекли питомца Мартином. Кровей он был благородных и дался нам трудно.
Болел – в ветлечебнице я практически прописалась. Очень плохо ел, а тогда, в конце 80-х годов, продукты были дефицитом, поэтому побаловать котенка особо было нечем. Благо, полюбил манную кашу с маслом, но с одним условием – скармливать ее нужно было с пальца. Свекровь, когда это увидела, заохала: «Это что же, третий ребенок у вас?!».
В конце концов трудности преодолели. Мартин вырос в благородного красавца. В деревне, куда везли его с собой на выходные, держался особняком от домашних котов, всем своим видом показывая, что они ему не пара. Очень любил лежать в траве и наблюдать, как дедушка косит или ворошит сено. Взгляд был до того проницательный, что дедушка величал его Профессором.
Вскоре мы переехали из районного городка в областной центр. На работе мужу предоставили однокомнатную квартиру в так называемом общежитии, а фактически, в подъезде обычного жилого дома. Мартин отметился сразу.
С первых дней повадился гулять на балконе. Жалобно просился, если не выпускали. А потом к нам зашли холостяки, жившие по соседству, с обглоданной курицей в руках. Оказывается, купленную курицу хранили на зимнем балконе, а наш кот, проведя разведку боем, обнаружил вкусняшку (балконы были проходными) и, пока никто ничего не заподозрил, каждый день понемногу лакомился. От курицы взамен парни отказались, но Мартин получил строгое внушение. Больше эксцессов не было.
Любовь к Мартину нагрянула нечаянно, что бывает не только у людей. Близилась весна, у молодого кота начинала играть кровь. А молоденькая кошечка воспитательницы (общежитие, напоминаю!) уже вовсю требовала пару. Тогда женщина (для нее, одинокой, Мурочка была светом в окошке) попросила разрешения свести наших питомцев.
Местом знакомства стал актовый зал – большое помещение, по периметру которого стояли стулья. Мартин сразу потянулся к кошечке, а она, грациозно выгнувшись, вскочила на крайний стул и павой поплыла по стульям. Мартин остался на полу, но быстро сообразил, как быть. Встал на задние лапы и, держась вертикально, пошел вдоль стульев, изредка опираясь на сиденье. Кошечка притормаживала, и они начинали ласкаться головами.
Потом опять шли: она – по верху, он – по низу. Через какое-то время опять ласкались. В животных было столько нежности, что наблюдавшие за ними женщины (воспитательница, уборщица и вахтер) прослезились, – о женском счастье все трое только мечтали.
Животным не было дела до человеческих страстей. У них продолжалась своя свадебная игра под громкое мурлыканье, а апофеозом стала близость, когда они, юные и неопытные, обнимались как люди. В общем, вечером воспитательница отдавала мне Мартина, пряча глаза, покрасневшие от слез.
Мурочка родила шестерых котят, как две капли воды похожих на Мартина. Роды принимала хозяйка, которая очень переживала за свою любимицу. А Мартин, оставив после себя потомство, исчез. Он полюбил прогулки по подъезду и однажды домой не вернулся.
Мы обошли все этажи снизу доверху, обыскали двор, хотя вахтер клялась, что на улицу кота никто не выпускал. Кот был ласковый, запросто шел на руки, и этим, наверное, кто-то воспользовался. Прошло почти 30 лет, а я, вспомнив о красавчике с буквой на лбу, грущу...