Вне грани славы его лик;
А так скучны портреты...
И ветхий, но родной дневник!
Спешат сжигать поэты...
И плаванья злой капитан
Стоял с видом угрюмым...
Как будто жизнь он потерял
Средь этих морских суден.
Себя нашёл в пучинах водных;
Махнув на общество рукой...
Тут мало вот таких свободных,
Которым ценен свой покой!
Он выбрался из под личины;
Из этой лжепророчной мглы...
Не называя и причины,
Он полюбил гладь синевы!
Он слился с ветром, зноем, стужей...
Он стал могуч, как океан.
И самого себя достоин!
Держит в руках своих штурвал...
Веселья нет, но и без грусти.
Он безмятежен - словно дух!
К себе прижмёт, тут же отпустит...
Без нег надежд и жизни мук.
Ветер трепал, сожженный солнцем волос!
А он с биноклем всматривался в даль...
Забыв давно, её звучал как голос.
Он равнодушно так встречал февраль!
Хотел туда, в глубины океана...
Стать его каплей, раствориться там!
Он явно б был герой её романа.
Но их спасла вневременная грань!
Глядя в луну искали отраженья - она его, а он её портрет...
Себя сковали до изнеможенья, и проклинали кали юги век!
И врозь и вместе...
Не понятен слепок судеб;
Вдохнет он полной грудью морской бриз...
А тот, кто сердцем своим любит - уже коснулся брахмана ресниц!
