После развода с режиссером Александром Семиным Эвелина Бледанс осталась одна с маленьким сыном на руках. Воспитывать ребенка с синдромом Дауна — дело непростое. Однако актриса решила принести максимум пользы не только для своего Семена, но и для тысяч других детей, страдающих из-за этой генетической аномалии.
53-летняя звезда всеми силами старается привлечь внимание к проблемам социализации особенных детей. Ей удается совмещать работу, общественную деятельность и заботу о собственном солнечном ребенке.
«Говорят, что Бледанс пиарится на своем сыне. Да! Я пиарю всех людей с синдромом Дауна в этой стране. Бог послал мне миссию. И для меня это очень тяжело. Иногда понимаю, что не пройду этот путь, даже четвертинки, даже двух шагов не сделаю. Я одна, мне трудно, мне тяжело. Ходила перед Новым годом колпачки праздничные продавала, потому что организаторы давали процент, а я должна работать и платить за этот дом. Я! Никто за меня не платит. Я ищу возможность сделать детям красивые праздники, чтобы они веселились, чтобы они вышли на сцену Кремля. Дети с синдромом Дауна вышли на сцену Кремля в инклюзивном мюзикле! Они впервые за сто лет оказались в Артеке! Впервые человек с синдромом Дауна за сто лет существования этого лагеря переступил его порог, потому что Эвелина Бледанс рвала жопу на все флаги ради этого события! Хотя это было нереально. Да, мне тяжело, но я не должна этого показывать», — разрыдалась она перед телекамерами в передаче «Однажды…» на НТВ.
Ради сына теледиве пришлось перебраться из уютной московской квартиры в большой дом за городом — женщине хотелось, чтобы Семену было просторно. Да и доктора рекомендовали ребенку чаще бывать на природе.
«Семен привел меня в деревню, несмотря на то, что мы купили квартиру с Александром в Москве, на улице 1905-года, сделали ремонт, все для ребеночка. А потом доктора сказали: „Он должен провести первый год жизни, как минимум, на воздухе“. И я так привыкла, что поняла: мне классно, не хочу возвращаться в Москву», — делится артистка.
Читайте также
Александр Семин в свою очередь признает: появление особенного сына подкосило его веру в себя. «Я никуда не исчез, но понял, что это личный проигрыш. Вообще появление инвалида в семье означает проигрыш в России. Мужчине кажется, что проще уйти. Мамам уйти социально нельзя, а папам можно — ну, пусть уходят. Лучше никакого отца, чем вечно стесняющегося своего ребенка», — рассуждал он в одном из интервью.