Жители этой автономии, занимающей территорию в 2000 км в Гималаях, по-прежнему верят, что земля плоская. Хотя живут среди самых высоких горных вершин мира. Они говорят на диалекте почти забытого классического тибетского языка, сохранившемся неизменным с XV века. Их столица, расположенная на высоте 3800 метров, обнесена средневековой стеной. В нее ведут единственные ворота, запирающиеся на ночь.
Король этой крошечной страны разводит лошадей, но не мустангов. Хотя страна, которой он правит, называется Мустанг. Называет ли он своих 7000 подданных мустангами – история умалчивает. Сами они называют себя тибетцами, и их религия, как говорят, – самый чистый, без примесей буддизм. Потому что в течение многих веков об этом королевстве, затерянном в Гималаях и противостоявшем могущественному Китаю, мало кто знал, и жители смогли сохранить свою самобытную культуру в первозданном виде. Первым европейцем, прошедшим через ворота столицы Верхнего Мустанга Ло-Мантанг, был француз Мишель Пессель, и это случилось в 1964 году.
Я узнала о существовании Мустанга из телевизионного фильма Леонида Круглова «Тибет. Запретное королевство». Он и его съёмочная группа были одними из первых русских, побывавших в Мустанге. Я отчетливо помню, как однажды, проходя по комнате мимо включенного телевизора, я вдруг остановилась как вкопанная. На экране шли кадры огромной скалы красного цвета с темными отверстиями-кельями на фоне космически безжизненного ландшафта.
«Мне туда надо», – немедленно решила я.
Когда я принимаю решение, считай, что полдела уже сделано. Но на этот раз произошла небольшая заминка. Она состояла в том, что, во-первых, для того, чтобы попасть в Мустанг, нужно личное разрешение короля и благословение Далай-ламы, а во-вторых, по стоимости двухнедельная поездка была сопоставима с полетом на Луну. Совершить ее собственными силами я не могла. Тогда я решила привлечь другие силы, чтобы совместно разделить бремя расходов.
В итоге я сколотила группу из 10 человек, совершенно разных и по темпераменту, и по роду занятий. В ее составе были очень состоятельный бизнесмен, которого мы в шутку звали «владелец заводов и пароходов» и бывшая жена шоколадного короля Коркунова, редактор журнала Vogue и крупный чин из ФСБ с младшим братом. Все необходимые разрешения помог получить приятель из туристического агентства, занимавшегося ВИП-туризмом.
10 часов лета до Катманду, потом дорога на перевалочный пункт в предгорьях Аннапурну, и вот ранним утром, до того как начинал дуть сильнейший северный ветер, мы летим на маленьком и неустойчивом с виду вертолете в административный центр Мустанга Джомсом. Мы вмиг забываем об утомительном путешествии: перед нами фантастическое зрелище рассвета, когда первые лучи солнца цепляются за многочисленные заснеженные горные вершины, упирающиеся в небеса. Мы на пороге захватывающего дух приключения.
Джомсом –это ворота в Нижний Мустанг. На улицах – множество паломников из Непала, Индии и Тибета, которые стремятся сюда, чтобы духовно очиститься. Меня поразили полураздетые босые аскеты, серые от покрывающего их пепла, и со спутанными патлами никогда не стриженных волос. Они сознательно умерщвляют плоть для духовного развития.
Вдоль главной улицы стояли привязанные в ряд лошади и мулы с колокольчиками, терпеливо ожидая отправления в поход. Там нас встретил местный проводник с шерпами-носильщиками. Заплатив по 100 долларов, мы получили право на посещение столицы Верхнего Мустанга Ло-Мантанг и аудиенцию их величеств, властителей «запретного королевства».
Дойдя до местечка Кагбени, мы увидели полустертый металлический знак «Территория с ограниченным доступом. Никому не заходить за эту линию».
На этом романтическая часть моего путешествия заканчивается и начинается суровая реальность.
«Я не буду ехать на лошади, они воняют», – сказала одна из наших девушек.
Охотно соглашаюсь, так как на группу из 10 человек у нас было всего 5 лошадей. В конце дня, падая от усталости после трудного перехода по узкому серпантину вдоль самого глубокого в мире Кали-Гандакского ущелья, девушка пересмотрела свое твердое решение и умоляла разрешить ей ехать на лошади на следующий день.
Лошадь использовалась не только для езды верхом. Порой я вцеплялась ей в хвост, как это делают на Кавказе, наплевав на то, что она в любой момент могла сбросить на тебя то, чем так хорошо удобрять сады. Зато она безропотно тащила меня за собой.
«Владелец заводов и пароходов» в соответствии со своим статусом, вышел на «тропу приключений» в ботинках марки Дольче и Габбана. Через полчаса он стер ноги в кровь и отдал стоившую целое состояние обувь шерпам. Правда, им пришлось забивать в них чуть ли не килограмм тряпок – в одном ботинке могли уместиться три босые ступни. Любитель брендов возликовал, получив взамен драные кеды.
Перед поездкой нас проинструктировали, что Мустанг – страна суровая и средневековая, где практически нет электричества, машин и большие проблемы с водой. Мы были предупреждены, что в случае несчастного случая не нужно ожидать помощи извне – ее не будет. Мы знали, что это район с резко континентальным климатом, когда дневная жара в 30 градусов сменяется ледяным холодом ночью. Мы были к этому морально готовы. Но реальность, конечно, отличается от теоретических умозаключений избалованных цивилизацией европейцев.
Наша поездка носила гордое название ВИП-тура, но подозреваю, тибетцы мало представляли, что это значит. Однажды мы ночевали в доме сестры королевы. Она с гордостью показала нам свой розовый унитаз. Но он был один, и воды в нем не было. Во дворе стояла бесполезная помпа для накачивания воды. Представляете мучения девушки, которой нужно в туалет, а вокруг на 150 метров ни одного деревца?
Во время многочасового пути нам приходилось переходить пропасть по шатким навесным мосткам. Внизу бурлила недосягаемая река, искупаться в ней можно было только в мечтах. Реальность состояла в следующем.
По утрам наш проводник откидывал вход в палатку (которые в Мустанге часто исполняли роль гостиниц), где женская часть группы спала, тесно прижавшись друг к другу в целях сохранения тепла и нацепив на себя все, что только находилось в рюкзаках. Бодрым голосом он спрашивал: «Tea or coffee?» После этого в палатке появлялся тазик с водой. Это служило началом церемонии под названием «утреннее умывание». Каждый из нас по очереди умывал в этом тазике лицо. Потом тазик перемещался в следующую палатку, где в этой же воде умывались остальные лица. Потом… внимание! Тазик с той же самой водой шел по второму кругу, и мы по очереди мыли в нем руки. Заключительная часть церемонии – омовение ног – проходила во время третьего круга.
Конечно, такие мелочи не проходят бесследно для нервной системы, особенно в условиях разряженного воздуха, ведь мы шли на высоте более 3500 метров. Порой у членов группы случались кровотечения из носа и головокружения. Это нашло отражение в том, что из нашего рациона незаметно ушло виски, немалое количество которого везли на себе лошади. Его место заняли валокордин и валериана.
Я чувствовала, что напряжение в наших рядах нарастает прямо пропорционально усталости и старалась, как могла, разрядить обстановку. Вплоть до того, что рассказывала сказки из «1001 ночи» самому молодому участнику нашей экспедиции, когда он сильно заболел.
Однажды после особенно длинного и утомительного перехода, я почувствовала, что люди на пределе. Выглянув наружу из мазанки, где мы ночевали той ночью, я увидела в небе полную луну.
«Все, сейчас начнется бунт», – констатировала я про себя. Морально я была к нему готова. Мой духовный наставник предупреждал накануне поездки: «Фая, бойся полнолуния».
Я положила на стол толстую тетрадь и произнесла в душной и спертой атмосфере маленькой комнаты, где запах пота и копоти смешивался с едким ароматом сжигаемого ячьего навоза: «Давайте поиграем». Все немытые много дней головы повернулись ко мне.
– Я раздам вам листочки, а вы опишете в них свои ощущения как положительные, так и отрицательные, – предложила я.
Идею поддержали, и все стали писать, а потом обсуждать свои проблемы. И всем сразу стало как-то легче. Потом за этим занятием проходили все вечера.
Мы с нетерпением ждали прибытия в столицу Верхнего Мустанга – Ло-Мантанг. И наконец этот день наступил. Мы подошли к белой стене, окружавшей город, горя желанием побыстрее найти гостиницу (столица все-таки) и смыть с себя многодневную грязь. Но звезды не сошлись для нас в тот вечер. Ворота были заперты на ночь, и мы опять спали вповалку в палатках перед воротами.
Рано утром нас разбудили резкие звуки горнов, в которые дули монахи на стенах монастырей. Почти сразу же со скрипом раскрылись ворота, и мы оказались в XV веке. Нас охватило чувство абсолютной оторванности от современности. Узкие улочки представляли собой лабиринты, в которых мог протиснуться только один человек. На крышах всех двух-трехэтажных домов развевались молитвенные флаги. Город обманул наши ожидания в плане жилья: тут насчитывалось всего 150 домов, и, как вы уже догадались, гостиницы среди них не оказалось.
Единственный дом в четыре этажа принадлежал королевской чете и назывался Дворец Раджи. Туда мы направились, приодевшись и захватив сувениры из России в виде шапок-ушанок и пионерских галстуков.
Дворец встретил нас гомоном гусей и кур и блеяньем овец. В этом он ничем не отличался от дворов королевских подданных.
Поднявшись на второй этаж, мы оказались в библиотеке со множеством книжных шкафов, забитых древними книгами. Навстречу нам вышла худенькая женщина невысокого роста в длинной тонкой юбке и вязаной кофточке. Шею и запястья украшали металлические обручи с красивым орнаментом. Это была королева, или Рани. Король оказался в отъезде.
Королева не была красавицей в привычном понимании этого слова, однако ее словно окружала необычная аура, и от ее лица нельзя было отвести глаз. Она приветствовала нас и пригласила за стол с местными закусками, среди которых были вкусные пирожки с яблоками, приправленные корицей. Во время разговора одна девушка из нашей группы не удержалась и спросила королеву:
– Как Вам удается так потрясающе выглядеть при такой суровой жизни и климате?
Королева посмотрела на нас и произнесла:
– Beautiful mind.
И в этом ответе была какая-то совершенно потрясающая истина. Я вдруг посмотрела на наше путешествие под другим углом. Да, нам было трудно, мы страшно уставали и преодолевали множество препятствий, но мы все преодолели, даже свои фобии, которых оказалось не так уж мало. Зато нам посчастливилось увидеть почти совершенно нетронутый цивилизацией мир, девственную красоту природы, где красные и желтые краски скал соперничали между собой в яркости, а закаты придавали им совершенно фантастический вид.
Вернувшись в Москву, все члены группы подошли ко мне попрощаться. Я не знала, каких прощальных слов ожидать, – уж очень много нам пришлось пережить. И услышала:
– А куда мы поедем в следующий раз? Только, чур, на машинах!
2001 год