(Продолжение. Начало и ссылки на все части здесь)
* * *
Ирина тяжело вздохнула. Воспоминания были не самыми радужными. Память перенесла ее в один из тех дней, когда они с Борисом-старшим снова повздорили. А после их ссоры они с сыном остались вдвоем.
— Мама, ты меня больше не любишь? — в глазах сына читался страх и растерянность.
— Ну что ты, я тебя люблю больше всех на свете! И всегда буду любить крепко-крепко.
Ирина обняла сына и прижала его к себе.
«Что же со мной происходит? Почему все так раздражает?» — эти вопросы бесконечно крутились в голове. Но ответов не было.
В один из таких моментов, когда нервы женщины были на пределе, она вдруг отчетливо почувствовала, что муж ей изменяет.
«Это бред! Не может такого быть! Я люблю его, а Боря любит меня. По-другому и быть не может!» — она усилием воли прогнала эти мысли.
Однажды перед тем, как пойти за сыном в садик, Ирина решила немного прогуляться по парку, чтобы успокоится. Она любила этот сквер рядом с их домом. Они часто гуляли здесь всей семьей. Вот и сейчас женщина прошла своей любимой тропинкой до детской площадки, посмотрела на ребятишек, игравших в песочнице. Прошла чуть дальше и присела на лавочку.
Мимо проходили разные люди. Вот молодая пара. Они нежно держались за руки и казалось никого вокруг не замечали. Следом за ними пробежал подросток. Большие наушники отгородили его от всего мира. Взгляд паренька был обращен внутрь себя, он точно знал, куда идет и не отклонялся от цели. Пожилая пара медленно шествовала по аллее. По ним сразу было видно, что это привычный для них ритуал — вечерняя прогулка вдвоем.
Вдруг взгляд Ирины зацепился за еще одну пару, проходившую по параллельной алее — молодой мужчина и девушка. Она смотрела на него влюбленными глазами, а он выглядел отрешенным и чуть виноватым.
На какое-то мгновенье Ирине показалось, что это ее Борис. Но пара шла довольно далеко от нее.
«Показалось», — решила Ирина. Встала и отправилась за сыном.
Но заноза подозрений уже засела где-то глубоко в душе и начала покалывать. Нет-нет, да подкидывала мысль:
«А может, не показалось тогда в парке?»
Это мысль регулярно требовала опровержения, подтверждения своей неправильности. Поэтому Ирина все чаще пыталась выведать у мужа верен он ей или нет, любит ли до сих пор. Но получалось это у нее не очень изящно:
— Боря, ты меня любишь? — спрашивала Ирина
— Конечно, ты же знаешь, — Борис улыбался, легко обнимал жену.
— А почему ты перестал мне об это говорить?
— Вот, говорю.
— Нет, ты просто ответил на мой вопрос. А если бы я не спросила, ты никогда бы не сказал.
— Ириш, не начинай, пожалуйста. Я все так же тебя люблю.
— И тебе никто другой не нужен?
— Ирина, прекрати! Это переходит всякие границы. Вот о чем ты сейчас думаешь? Тебе о наших сыновьях думать надо, — начинал нервничать Борис.
— А тебе? Тебе надо думать о сыновьях? Или ты уже совсем о другой думаешь?
После таких разговоров Борис психовал, не знал, как еще избежать этих сцен. Поэтому все чаще задерживался на работе.
Круг замкнулся. У супругов никак не получалось поговорить честно и откровенно. У Ирины бушевали гормоны, а Борис устал от этих самых гормонов, от выяснения отношений.
А Борис-младший никак не мог понять, что происходит. Почему мама и папа больше его не любят. Он уже не бежал навстречу папе, когда они с мамой выходили из садика. Просто потому что папа теперь не встречал их. Дома Боря-младший часто молча уходил в свою комнату и проводил там весь вечер.
В такие моменты Ирина иногда заходила к сыну. Обнимала его и как умела объясняла, что любит своего мальчика. Но она не заметила, как сын отдалился от нее, замкнулся в себе.
* * *
Ирина отвела взгляд от окна и посмотрела на часы. Встала и налила воды в чайник. Скоро прибежит Надя, соседка. Она только недавно поселилась в квартире напротив. И как-то сразу обе женщины сдружились, несмотря на то, что Надюша была ровесницей старшего сына Ирины. Соседки часто чаевничали по вечерам и разговаривали на самые разные темы. А по выходным любили гулять в парке или устраивать шопинг.
* * *
Роды тоже оказались нелегкими. Николенька родился раньше времени, без рефлексов, даже сосать не умел. Врачи сразу поставили два серьезных диагноза: асфиксия и внутричерепная родовая травма.
Для Ирины эти диагнозы прозвучали приговором, хоть врачи и объясняли, что все не так страшно. Нужно только выполнять все рекомендации.
Но Ирине было очень страшно за своего малыша. Она не могла спать, боялась оставить его без присмотра даже на несколько минут. Всю себя посвятила только заботе о маленьком Николеньке.
— Ириш, а что у нас сегодня на ужин, — спрашивал Борис, вернувшись домой и забрав по дороге Бориса-младшего из сада.
— Мальчики, посмотрите там в холодильнике, должен был суп остаться, — отвечала Ирина. — Сейчас я Николеньке массаж доделаю, накормлю его, уложу и вами займусь.
Борис старался помочь жене. В такие вечера он вставал к плите и готовил ужин. А после стирал накопившиеся за день пеленки. Ирина строго-настрого запретила стирать их в машине, только руками.
Старший сын тоже как мог помогал маме. Она ему объяснила, что пока самая важная его помощь состоит в том, чтобы быть самостоятельным. Поэтому мальчик уходил в свою комнату и сам себе находил занятия. Именно тогда он начал много рисовать.
Конечно, Ирина обязательно заходила к старшему сыну перед сном. Укладывала его спать, читала на ночь сказку, целовала в макушку.
Но, по большому счету, все ее внимание, забота и любовь были отданы только младшему сыну.
Продолжение следует...