- Доктор, ну разве я могла знать? – гневно спорит Азанет.
В ответ журчание голоса, до боли знакомого голоса. Доктор?
- Аза, поправь Алексею капельницу, пожалуйста… - сказала Азанет и снова обращаясь к Доктору, - носитель диска может исцелять своей кровью! Да разве придет подобное в голову? Эх… Митя может не ушел бы. Будь Алексей здоров, он наверняка уговорил бы его остаться… - в голосе слезы. - Как он там? Жив ли?
Слух мой возвращается, но глаз я пока не открываю, и весь внимание.
- Дмитрий живее всех живых, не волнуйся, он на своем месте. Главное, чтобы выжил отец его. От него теперь многое зависит.
- Что зависит? – по-детски непосредственно вмешивается Аза.
- Не твое дело! – отвечает ей Азанет. - Рано тебе еще знать такое!
Ну все, хватит притворяться больным, пора и мне узнать, что такое многое от меня зависит.
Я приоткрываю глаза. Никакой боли, никакой рези и судорог, все как всегда, разве что есть еще муть, да немного подташнивает. Приподнимаю голову, осматриваюсь. Где это я? Что такое? Белое все, от стен до пейзажа за окном. Белое солнце, белое небо, нет никаких четких очертаний. Это не черно-белый цвет, нет ощущения граней: есть только белый и никакого больше.
Чистый лист, словно неведомый художник забыл добавить красок, словно он забыл не только добавить красок, но и нарисовать, а лишь задумал картину и задумка его, вдруг отпечаталась на бумаге: белыми размытыми пятнами по белой бумаге. От кипенно-белого этого - мне не по себе. Доктор, не сделав и шага, уже склонился надо мной.
Такого Доктора я еще не видел. Этот Доктор прекрасен, светел, чист, белые его очи будто светятся изнутри. Этот Доктор - ангел во плоти. Но во плоти ли? Он невесом и прозрачен, он бесплотен. Только будто белой акварелью по белому: тонкие черты, светлые волосы собраны под ободом, спокойные глаза, длинные, в пол, одежды, скрывающие стать и худобу.
- Здравствуйте, Алексей… как вы себя чувствуете? – прожурчал он, и поводил перед моим носом бесплотной рукой.
Я привстал на постели. Это постель вообще? Нечто мягкое, обволакивающее, не имеющее опоры, парящее над полом и такое же белое как и все вокруг.
Азанет лежит рядом, и Аза качается на призрачном табурете, они раскрашены, как обычно - эти девочки. Смуглые лица их встревожены, розовые губы поджаты, брови черной изогнутой линией приподнимают веки темных глаз. А я какой? Поднял руку. Я синий Пришелец. Ничего не поменялось.
- Доктор, я почти здоров, - ответил я, разглядывая с интересом его наружность. – Что это со мной было? Почему я занемог, Доктор, есть этому объяснение? Где я? В какой реальности? В реальности, где нет спектра, и мне надо все раскрасить? Где я своей рукой вставил очередную пластину, влияющую на восприятие ангелами цветов, и воспринимающих себя белыми, и мне предначертано вернуть все как было? А может это страна слепых? Целый континент слепых? Может…
Доктор усмехнулся и перебил меня:
- Я рад, что вы ëрничаете, Алексей, значит, и правда выздоравливаете… - развернулся и поплыл к выходу.
- Вы не ответили мне, Доктор! – кричу ему вдогонку. - Постойте!
- Всему свое время! – тихо, но в белой гнетущей тишине очень громко, ответил он. - Придите в себя, полежите, объяснение слишком сложно для недавнего покойника, отдохните… - и изчез, будто его и не было.
Я глянул на Азанет, мне неловко за недавнюю слабость, за то, что хрупкой девушке пришлось тащить меня на себе. Я гляжу несмело, но слишком много вопросов и ни намека на ответ. Она будто прочитала мои мысли, подняла локоть, из сгиба трубка красного цвета и моему туманному сознанию понадобилось время, чтобы понять, что это кровь. Кровь перетекает от нее ко мне. Переливание значит.
- Доктор сказал, что мы могли сделать подобное и в Пангее… - прошептала она, - Но я не знала… - говорит оправдываясь. – Теперь буду знать… - бросила рассеянный взгляд по помещению. - Здесь все так странно, так неправдоподобно… и тоскливо…
Я вздохнул ядовито:
- В Пангее было правдоподобно и весело!
Азанет не обратила внимание на колкость и продолжила:
- Достаточно было пореза, у тебя и у меня. Порез к порезу, кровь к крови, и мое бессмертие – твое бессмертие… - говорит, как цыганка гадает. – Ты же без диска, а тебе в таком виде и теле без диска нельзя: смерть.
Я кивнул, хлопнул себя по лбу. Как я мог забыть? Азанет тоже носитель диска - она также может исцелять! А я – напыщенный индюк, решил, что подобное под силу лишь мне, решил, и полностью уверился... Но зато понятно, в теле Пришельца есть изъян, так что без исцеляющего действия диска - он не жилец.
Аза непринужденно раскачиваясь, дополнила:
- Доктор сказал, что папа не ударил тебя и у тебя нет шишки! – замахнулась рукой, показывая какой огромной шишки у меня нет. - Ты не должен был встретить нас, там, - ткнула пальчиком в пол, - ты смог встретить нас только в чужом теле, а это чужое тело, без диска умираееет... - зевнула, встала с табурета, прошла к постели Азанет, присела, обняла и положила голову ей на грудь.
Азанет пригладила ей волосы и улыбнулась застенчиво:
- Дитë! Но она сказала правду…
Я понял. Меня аж в пот прошибло. Отец не бил меня, потому, что умер раньше того дня - дня моего избиения. Я вернулся в свое время, а поскольку травмы не было, то и миссии что возложена была на меня, того, травмированного, не суждено было состояться.
Миссии, по выведению и сохранению рода человеческого. Ведь не было людей, не стало и планеты Земля, что создана восприятием хомо сапиенс моралис… Остались только носители диска, да семейка из реальности победившего царизма, фашизма, или еще чего. Семейка, что тут же лишилась своего главы. Отца - носителя диска.
Итак, я без травмы и диск отдельно от меня, луны нет, переместиться куда-либо, нет возможности, а как же все исправить? Только всунуть меня в тело Пришельца, что априори с травмированной головой! Фуф, сразу полегчало. Может даже в какой-то ответственный момент и хозяин этого синего богатства пробудится?
От облегчения я раскис, раззевался, краем глаза отметил, как хороша сегодня Азанет. В поле зрения попала трубка переливающая кровь, по ней уже не кровь течет, а бесцветная жидкость. Без чьего либо вмешательства на другом конце трубки оказалась банка с лекарством… «Как это?» - сонно думаю я, - «они, эти ангелы владеют телекинезом?» - что за реальность такая? Я сплю.
Доктор за стеклом пишет в свой блокнот, лишь изредка поднимает глаза, кивает и слюнявит карандаш. - «Вот зачем ты отдал свой диск? Да еще и врагу?» - пространно интересуется он. «Теперь придется забрать диск у девочки» - он улыбается, «Каким путем это легче сделать? Сжечь? Отрубить голову?»
Я не знаю ответа, и мне не хочется, чтобы из-за меня Аза пострадала, но не могу вымолвить и слова, а лишь мычу. В голове голос Пришельца, диктует как мантру: «Либо девочка, либо смерть…» «Смерть!» - пытаюсь я докричаться до него. Ни звука из моего рта. Молчание. Белое и холодное молчание.
В поту, в беспокойстве я просыпаюсь. Азанет рядом, а где же Аза? Кричу, зову Доктора, пытаюсь разбудить Азанет, но нет никакой реакции.
Зову:
- Аза! Где ты? Отзовись, маленькая моя! – молчание. Жидкость из трубки всасывается в мой организм, я вновь в беспамятстве, только перед отключкой вижу, как выносят из комнаты спящую Азанет.
Жар, огонь, Аза кричит и извивается в этом огне, тянет крошечные ручонки: «Спасите! Спасите меня! Папа!» - но нет у меня тела, нет энергии, способной помочь ей. Я туман – невесомый и синий.
Аза горит и плавится как мороженое, уже не кричит - она мертва. Легкое облако дыма улетает в небеса, чтобы завыло, загудело, миллионами молекул и атомов распалось и собралось в маленькую нежную фигурку девочки, с запачканными пальцами во рту.
А вокруг оживает пространство, к девочке подбегает мужчина: «Аза! Ты куда подевалась?» У мужчины черные усы и блестящие веселые глаза: «Что у тебя?» Аза смущается, вынимает пальцы, в них пусто: «Ничего, папа, мне показалось, что я чуть не проглотила железяку!» Вздыхает облегченно, улыбается широко: «Папочка! Как же я соскучилась!» - обнимает мужчину. «Мне такое привиделось! Таакое!»
Они уходят, по знойной, залитой солнцем дороге, обнявшись. А рядом мерный скрип колес цыганских кибиток, фырканье потных лошадей на поводу, и печально перебирает струнами гитара…
********
Я очнулся. Освобождение. Аза свободна, вернулась в свою реальность, к своему отцу. Значит, обычный человеческий мир, все же существует где-то? Или?
- Или, мой друг… - отвечает мне мысленно Доктор на ангельском языке. – Все получилось у тебя там, в прошлом…
Я привстаю, озираюсь бешено, а вокруг никого, на ангельском выстраиваю диалог:
- Вы читаете мысли, Доктор?
- Каждый из живущих в Арисе, способен читать мысли. Мы будущее. Но пока без прошлого. Мы на пике жизни, мы венец. Но мы и Омега.
Я глянул недоверчиво в потолок, не имея зримого объекта для разговора:
- Это и есть венец? Белый мир, безмолвный, если не считать свиста ваших машин за окном?
- Твой мир не отличается от этого… сейчас не отличается. - Я вспомнил, как исчезало пространство в резервации обреченных раковых больных… - А мы? Мы дорисовываем краски своим разумом, и общаемся лишь разумом, и мыслим только разумом. Душа для Бога, а вслух только молитва… - продолжил Доктор.
- И поэтому вы убили девочку, усыпив Азанет и меня для верности?
Доктора не прошибить:
- Она не мучилась, ее мы тоже усыпили. Мы не убили, а отпустили. Ее присутствие будет только мешать. Она ребенок, но детям не место здесь, в обреченной на гибель реальности. К тому же, она носитель диска, а нам нужен диск.
- Зачем? – удивляюсь я.
- Диск нужен, чтобы создать "скипетр", как ты его называешь. В нем энергия прошлого, в нем сила мегамира. Без него нам не решить поставленных задач. И без тебя не решить.
«Снова без меня никуда! Меня бы лучше отпустили!» - думаю я, забывая, что Доктор читает мысли.
- Это и будет началом твоего пути домой, - говорит Доктор. – Ты поможешь нам, мы поможем тебе.
- В чем же заключается моя вам помощь? – бурчу я.
- Приготовься слушать внимательно, не упусти самого главного.
Я кивнул, я на все согласен теперь, лишь бы домой.
- Я говорил тебе как-то, пространство трехмерно. Не тебе говорил, конечно, но да ладно. Так вот, диск что у тебя имелся до недавнего времени, это маяк из мегамира. Из мира, для которого твой мир - это квант, самая маленькая частица любой материи. Этот диск - он связующее звено, для создания материи. Антиматерии. Три мира должны быть в связке, три материи, для того, чтобы сошлись воедино три момента времени: прошлое, настоящее и будущее. Мегамир, максимир и микромир - мой мир. Диск из прошлого, мой разум из будущего, а из настоящего - ты.
- Разве разум материален? – перебиваю я доктора.
- Все материально, все имеет математически выверенную частицу – свой квант. И разум, и время, и мысли, и сны, и даже воспоминания. Просто эти кванты не имеют привычной тебе твердой структуры. И на ощупь они, как, например, эта комната, и все здесь, в Арисе. Тебе не понять, пока еще слишком рано. Человечество только на пути к таким открытиям, а поможет им как раз антиматерия. Антиматерия даст толчок к прогрессу, но пробудится от соприкосновения с мутировавшей ДНК и поглотит ваш мир, землю, и космос для того, чтобы трансформировать вселенную в Арис. А вас - в нас.
Я все еще плохо понимаю:
- Если будущее - это микромир, то почему вы большие? Почему привычного размера для меня?
- Мы всего лишь призраки, остаточная проекция, нас настоящих - нет. И не появлялось никогда.
Я вновь перебиваю, стараясь не упустить ничего:
- Что за мутировавшая ДНК? Как так получилось, что будучи поглощенной черной дырой, наша планета, хм, вселенная, да и мы, переродились в вас? В венец творенья? В Омегу?
- Об этом позже. Сейчас я хочу, чтобы ты понял свое предназначение. А предназначение твое в том, чтобы пустить ход времени и истории в обычное русло. Но в первую очередь, после того, как в твоих руках окажется скипетр, - тебе предстоит притянуть к материку Луну.
- К материку? Мне надо будет вернуться в Пангею? – от понимания этого, я в ужасе.
- Да. Без луны ничего не исправить, без фонаря маяк-диск бесполезен, он всего лишь железная побрякушка. Начнем с луны, а там посмотрим… - голос Доктора стих, будто щелкнул выключатель и на подсознательном уровне я понял, что разговор окончен.
Я облокотился на постель, если белое облако можно назвать постелью. От белого цвета у меня уже рябит в глазах, от бесформенной массы предметов, я чувствую себя космонавтом в невесомости.
«Надо же - Омега! И такое бывает? Мутировавшая ДНК? Это что? В ответ на мой мысленный вопрос, перед глазами развернулся полупрозрачный экран, он не имел никакого источника, просто висел, и ходил волнами по воздушной плоскости.
А потом волны стали мутантами. Теми мутантами, что ненароком появились в Америке, расплодились и пошли жрать обычных людей. Ну и варваров конечно.
Камера снимает все то, что видел я в последние минуты существования реальности победившего коммунизма. Снимает бегущего оператора, гонящегося за ним мутанта - огромную гору мышечной массы серого цвета. Мутант рычит и в беге давит раненых и мертвых людей каменными тяжелыми ступнями. Несколько секунд, и оператор кричит, слышится хруст пережевываемых костей, камера падает, и над всем этим - мой голос, читающий из уличных громкоговорителей Есенина…
Затем съемка с другой камеры, все тот же день, потому как по-прежнему Есенин звучит на пустынных, обагренных кровью улицах. Мутант-исполин в поисках выживших себе на обед, тщетно пытается зайти в общежитие, но двери там не по его росту и размеру. Поленившись лезть наверх, да и увидев, что много там конкурентов по периметру стены запускает лапы в окна: делает подкоп.
Он делает подкоп, но не входит в здание, а выныривает обратно. В его каменных ладонях что-то круглое, полое, с синей жидкостью внутри. Мутант по привычке жрать все что ни попадя, легко и непринужденно заглатывает шар с жидкостью. Поворачивается к месту подкопа, желая таки влезть внутрь дома…
И тут началось. Мутант взревел, толстыми пальцами полез себе в рот, с целью достать то, что съел только что, но не тут то было. Мутант встряхивается как мокрая собака, ревет, кукожится и корежится стальное его тело, глаза его из орбит, из них потоком синяя жидкость, из носа, изо рта… Мутант вытягивается в струну, в конвульсиях выгибается, обращает взор в небо и привстает на цыпочки.
Взрыв. И тут же взвыло пространство, разложило огромное тело на атомы, завертелось, закружилось в огненном смерче, взмыли в воздух живые и мертвые, разделились по ДНК: мутанты отдельно, люди отдельно, варвары отдельно.
По очереди влетают они в воронку. Сперва мутанты - с диким ревом крутятся по периметру, машут конечностями, блекнут, тонут в вихре, только иногда какая-то часть тела покажется на поверхности, и снова пропадет.
Затем варвары. Точно также, они влетают в сердце урагана, непонимающие и испуганные, визг, крики, сопротивление, но сопротивляться бесполезно. Их тела уносятся в неудержимом потоке. А в последнюю очередь люди. Стенающие, раненые, они кружатся особенно тихо и от этого не по себе. Люди принимают свою участь, на то они и хомо сапиенс моралис. Расслабленно они проносятся по кругу, их руки тянутся к небу, а губы шепчут молитву, ведь в людях этой реальности «ангельская сущность». Последний путь для хомо сапиенс моралис, последний путь для перерождения.
Камера выключается, и съемка теперь панорамная, будто со стороны.
Воронка синеет, набирает скорость и от частых оборотов взмывает вверх. Выше и выше, пока не достигает космоса, а там по инерции всасывает все на своем пути.
Черная дыра. Чернеет вокруг, чернеет вселенная: нет больше планет звезд и галактик, нет ничего. Обнуление. Только грохот голодного смерча, да и он слабеет, тихнет, останавливается. Останавливается все - сама жизнь.
На долю секунды полное небытие, нет ни звука, ни света, ничего. Только чистый черный лист. Вдруг, запищало тонко и по нарастающей. Писк усиливается, сильнее, тоньше, он становится невыносим, вот-вот лопнут барабанные перепонки, вот-вот лопнет голова…
Грохот. Грохнуло с такой силой, что даже писк – ничто, по сравнению с ним. Вспыхнуло ярким светом, словно где-то молния, озарило тоннель, круглый и темный, с зигзагообразными углублениями, словно та гигантская воронка затвердела вдруг, и вновь потухло.
Затем вспыхнуло снова, заморгало, будто где-то проводка замыкает, замигало разными цветами, и металлический голос сверху равномерно проговорил: «Измерение семьдесят четыре. 2453 год от Рождества Христова. Продолжаем путь, до измерения «Омега», ровно три тысячи лет»
Скрежет, как по рельсам - это отъезжает громадная массивная дверь где-то сбоку, и вновь свет, переливается всеми цветами радуги, - смотрю туда.
Панорама сверху. Красок столько, что дух захватывает. Лучится, сверкает чудный мир, поливает серебром мягкие дороги, золотом освещает крыши домов, хрусталем переливаются синие воды, звонкие птицы. Музыка во всем - целый оркестр из звуков, что услаждают слух. Нежное небо, яркое, хотя и нет здесь солнца. Зеленый бархат разнообразных растений, качающих листвой и цветками: гостеприимных, приглашающих следовать дальше.
Взгляд мой осязаем и по мере перемещения его по поверхности, преображается все вокруг. Вот, бросает тени молодой дубок, березка хрупкими листочками шелестит от южного ветра, поле ромашек, речка змейкой убегает за горизонт, а запах! Пряный, теплый, щекочущий нос запах полевых цветов… Я дома! Я взглядом преображаю реальность! Реальность такая, как того хочется мне! Я сам создаю одним лишь взглядом и созидаю своим разумом.
Благодать по телу, до мурашек, до неги, хочется петь и кружиться, хочется благодарить кого-нибудь за безмерное счастье. Бога, Творца, Создателя этого великолепия. Молитва. Я молюсь. Это рай? Так вот что уготовано нам после смерти?... Это Арис! В его первозданном виде! Это Арис как есть: венец жизни. До чего хорошо!
Кто же созерцатель этого места, кто делает его таким чудесным? По тропкам, среди цветущего перелеска, ходят люди-ангелы - они прекрасны в своей идеальной классической внешности. Они бесполы, бессмертны, благодушны и блаженны. Они не ведают никакого греха, ведь нет в этом мире ни войн, ни распрей, нет злости и зависти, есть только Бог и разум. Душа для бога - разум для определения жизни, для нужного ее восприятия.
Прогресс не стоит на месте: здесь прогресс дошел до пика и не только в техническом его понимании, но и в духовном. Омега. Это завершающий этап эволюции. Это точка эволюции и никакой запятой.
Я просыпаюсь. Монитор передо мной идет волнами. Белый, безликий, бесплотный мир: и это Арис?
Голос Доктора из ниоткуда, и в никуда:
- Это Арис, которого не было…
Я в замешательстве, тоска сжимает сердце:
- Доктор, я понял: нужны люди! Гомо сапиенс моралис! А иначе, пшик! Иначе лишь Пангея, с ее хаосом! Хаос… Нельзя допустить хаоса!
Доктор принимает очертания. Стать, холодные глаза, размытые контуры тонкого лица отвечает на ангельском:
- Ты понимаешь свое предназначение? Ты готов?
Я киваю. Да, теперь я готов на все сто и знаю что делать. Никакого больше хаоса, никакой самодеятельности, делать что-то только следуя четкому плану. Но для начала, надо хотя бы в разведку сходить: может, с сыном увижусь…
- Что же, - говорит Доктор. - Готовься возвращаться! С тобой будет Аза, но новая Аза, теперь она Азанет и знает немного больше чем раньше. Мы подарили ей частичку нашего разума.
- Доктор, а вы? Вы не будете помогать нам?
Доктор вздохнул, белой ладонью разгоняя парящие белые предметы:
- Я не могу покинуть Арис, пока не могу. Я часть проекции. Но я буду рядом, я всегда буду где-то неподалеку от тебя. И приду в нужное время, в подходящий момент…
Я откинул тяжелую вытянутую голову Пришельца. Надо собраться с мыслями.
Доктор стал медленно растворяться в воздухе, лишь проронил напоследок мысленно:
- Отдохни. Перед рывком положено быть паузе.
Отдохну… Сколько раз я был в ответе за что либо! Сколько раз лежал я вот так, после предельного напряжения отдыхая! Сколько раз я отдыхал, только лишь для того, чтобы вновь окунуться в предельное напряжение! Сколько раз я вставал перед выбором и сколько раз я выбирал не тот путь! Не в этот раз… В этот раз, только бы все сделать правильно…