Моя прабабушка, Русецкая Прасковья Фёдоровна, родилась в начале XX в. в Новосибирской области Тогучинского района в деревне Асановка, и там прожила всю жизнь. Когда ей было 16 лет, у её подруги умер дед Яцук, оставив внучку совсем одну. Когда его хоронили, подвязали бороду платком, чтобы рот у покойника не открывался.
После похорон девушке было страшно ночевать одной, и она позвала своих подруг, в том числе и мою прабабушку.
Сон не шел и подруги болтали обо всем на свете. Мало-помалу они перешли на страшные истории. Нервы, вспоминала прабабушка, у всех были натянуты до предела, однако показывать свой испуг никто не хотел.
Превозмогая мелкую дрожь по всему телу, девчонки нервно подхихикивали над очередной «страшилкой». И одна из деревенских девушек так разгорячилась, что решила посмеяться и над только утром похороненным дедом. Она легла на лавку сложила руки на груди, закрыла глаза и стала изображать, будто рот у нее открывается сам по себе:
– Похоже? – взглянула она на осиротевшую внучку. – Так твой дед лежал?
Но ответить подруга не успела. Раздался требовательный стук в окно.
Решив, что это соседская бабушка, девчонки раздвинули занавески …и завизжали от страха. Через стекло на них в упор смотрел покойный Яцук, подвязанный платком.
Расталкивая друг друга, подруги кинулись на русскую печь. Пытаясь забраться наверх, в суматохе, они совсем забыли про ту, что лежала на лавке. А когда, сбившись в кучку, посмотрели в ее сторону, увидели, что девушка пытается, но не может пошевелиться и только что-то мычит.
Девчонки спрыгнули с печи и стали пытаться поднять свою подругу, но та как будто приросла к лавке. Неимоверных усилий стоило им поднять девушку. Как только им удалось «оторвать» ее от лавки, та пришла в себя и все вновь забрались на печку, где и просидели до утра, трясясь от страха.
С рассветом девчонки рассказали о ночном происшествии соседской бабушке, на что старуха лишь неодобрительно покачала головой:
– Кто ж покойников ночью вспоминает, да еще сразу после похорон? Повезло вам, мог и насмерть «задавить» дед.
