Весёлая и шумная немецкая дорога сказок.
В старинных замках гремят пиры и балы в честь Золушки и Спящей Красавицы. Из дремучего леса и с вершины заколдованной крепости льются тихие песни Белоснежки и златовласой Рапунцель. Громко хохочет барон Мюнхаузен. Стучат барабаны, плачут скрипки, звенят гитары и лютни – на все голоса распевает счастливый Бремен.
И лишь улица старинного города Гамельна беззвучна.
Только ветер весело перепрыгивает с высоких Везерских берегов на заливные луга и поля, перебирая на солнце пшеничные и ячменные колосья – точь-в-точь, как семь с половиной веков назад.
Золотом издавна славился Гамельн: им украшены замки и соборы, унизаны пальцы и шеи, полны кошельки купцов и трактирщиков, карманы судьи и бургомистра. Всюду, всюду оно – копится и умножается, поспевает к жатве, сыпется в мешки, льется кружками, звенит и радует счастливым детским смехом. Богатый город. Довольный город. Множество запасов – ещё больше золота, ещё больше радости.
Но собранного урожая не хватило даже до зимы.
Полчища крыс серой волной заполонили улицы города. Они пробирались в дома и амбары, съедая все до последней крошки, а когда ни одного зернышка не осталось, крысы принялись за животных, они набрасывались на коров и свиней, и терзали птиц. Привезенные со всей округи коты и кошки в ужасе разбежались, спасаясь от ненасытных зубов. Ничто не могло помочь городу – ни поднятый мост, ни закрытые наглухо ворота, ни тайные снадобья и амулеты, которые предлагали на каждом углу предприимчивые торговцы.
К весне опустели улицы, но тщетно пытались все спрятаться от крыс, которые, тем временем, уже начали нападать даже на беззащитных детей. Когда же крысы покусали маленьких племянников самого епископа, тот срочно призвал весь город собраться на торжественную службу в главном Соборе. Но и служба не помогла – серая туча день за днем становилась все больше и страшнее.
В Ратуше, на центральной площади, снова собрался городской совет: как спасти Гамельн, вернув ему прежний порядок и богатство? Важный Судья, не раздумывая, вынес крысам обвинительный приговор, и приказал им сейчас же покинуть город. Но никакие запреты, никакие законы – ничто не могло остановить жадное полчище. В страхе жители, в страхе Епископ и Судья, в страхе даже сам Бургомистр со всем своим семейством. И помощи нет, и еды нет, померкло золото, серым стал город, вместо прежней радости - голод.
Но вот, в согретые лучами заката городские ворота постучался высокий человек в необычайно ярком костюме, и предложил мгновенно избавить город от крыс, в обмен на незначительную плату. Слова незнакомца были столь же невероятны, как и его наряд: в огненной дымке почти упавшего за горизонт солнца, пестрели желто-зелёные лоскутья его камзола; в разных башмаках он был смешон, и напоминал Арлекино, однако, уставшие и обезумевшие от крыс жители и правители были готовы на все, оставалось лишь договориться о цене.
- Мне нужно - сказал Крысолов - чтобы каждый из вас отдал немного самого дорогого. Я знаю, у вас есть золото, а у меня – мешок. Когда город будет освобожден, каждый из вас мне заплатит. А я заберу столько, сколько смогу унести.
Как не жаль было расставаться с накопленным богатством, но измученные голодом и страхом люди молили об избавлении. Посоветовавшись с семейством, Бургомистр торжественно объявил о согласии, пообещав щедро вознаградить спасителя за возвращенный порядок, достаток и изобилие. Судья утвердил договор, Епископ его одобрил, и утром, сопровождаемый обнадеженной толпою незнакомец вошел в город.
С высоко поднятой головой прошагал он мимо кричащих от ужаса детей, равнодушно окинул взглядом кишащие крысиными хвостами улицы и, самодовольно усмехнувшись, достал из-за пазухи старую потёртую флейту.
Лишь только пролились первые звуки, как серое бушующее море стихло, и крысы, одна за одной, выстраиваясь в ряд, устремились со всех концов города к дудочнику.
Протяжно поет флейта, манит к себе сильней ароматного сыра и рассыпчатого зерна, стекаются, из всех домов, со всех улиц прожорливые полчища, дальше и дальше идет незнакомец.
Целый день он ходил по городу, созывая крыс на последнее угощение.
Всё тише и тише становилась дразнящая мелодия, а Крысолов тем временем сел в лодку, и отплыл на самую середину Везера, продолжая играть, пока последний хвост не скрылся в глубине реки.
А счастливые жители, не дожидаясь вечера, начали праздновать свое долгожданное освобождение. Звенят колокола, в домах снова слышен радостный смех, и трактиры полны, и рынок гуляет, даже в Ратуше на главной площади, торжество, несмотря на поздний час.
Тем неожиданней прозвучал вопрос Крысолова, незаметно вошедшего в главную залу Ратуши. Бургомистр бросился благодарить незнакомца, но, увидев недовольные взгляды Судьи и Епископа, нахмурившись, ответил, что нынче не время для расчетов, пообещав утром выдать дудочнику полное вознаграждение.
На следующий день, когда незнакомец попросил наполнить обещанный мешок, то Епископ сказал ему, что, несмотря на всеобщую благодарность, в желаниях надо быть скромнее. А Судья с важностью добавил, что даже у почтенного Бургомистра, если собрать все его сбережения, будет не больше половины. А разве можно сравнивать Бургомистра с дудочником? Трактирщики и торговцы так же возмущались и сетовали на понесенные из-за голода и крыс убытки...
Заглянул в мешок Крысолов – а там только кошелек с жестяной мелочью, 4 серебряные монетки и несколько золотых обручальных колец. С яростью оглядел он бургомистра и всех присутствующих, а затем расхохотался, завязал свой пустой мешок, и ушел, не говоря ни слова.
Через неделю, теплым летним утром, незнакомец вернулся в Гамельн. В этот раз он был одет в пёстрый костюм охотника, с красной шляпой, и опять держал в руках свою старую флейту. Он хитро улыбнулся пробегающим ребятишкам, и снова начал играть. Теперь мелодия была веселой и еще более чарующей. Светлые сады и тёплые реки, далекие горы и сказочные страны, множество сладостей и дивные игрушки, - всё это дарила волшебная песня флейты. И со всех дворов и улиц ручейками стекались к незнакомцу дети, они шли за ним как заворожённые, не в силах оторваться от чудесной игры.
Окаменевшие родители плакали и напрасно умоляли вернуться, рыдающие матери пытались броситься вслед за детьми, но никто, кроме маленьких слушателей, не мог догнать играющего на флейте незнакомца.
Дети скрылись за горой в болотистой котловине среди скал, и ушли в город, построенный из светлого камня и солнечных лучей.
А на Безмолвной улице до сих пор висит табличка, повествующая, что "в 1284 г., в день Иоанна и Павла, что было в 26-й день месяца июня, одетый в пестрые покровы флейтист вывел из города сто тридцать рожденных в Гамельне детей на Коплен близ Кальварии, где они и пропали".