Собрав остатки сил — что физических, что и душевных, Евгения уже собиралась пойти дальше… Куда-нибудь, но вдруг заскользила нога… Потеряв равновесие, старушка упала. Но, повезло — внизу как раз был снежок и как сперва, по первым ощущениям определила Евгения, вроде ничего не сломала… А только подняться силенок не было! Мимо прошли ноги прохожих… Безразличных к чужому горю.
— Помогите… —слабо прошептала Евгения.
И вдруг ее потянули вверх, бережно подняли. Старушка охнула, заморгала — закатное солнце светило со спины человека, пришедшего ей на помощь и его лицо разобрать было трудно.
— Вы в порядке? Что-нибудь болит? — спросил незнакомец.
Он был сильно выше бабушки. Она поморгала еще. На солнце набежало облако, кудрявое и серо-белое, такое, что обещает — снегопадов и холодов еще много, ох, как много будет! И так как сиял свет не так ярко, Евгения смогла разглядеть своего спасителя. На вид молодой совсем мужчина, глаза черные, волосы, длинноватые по нынешней моде, как вороново крыло. Он был одет в черные джинсы, черную дубленку… В общем, черное все! Евгения это подметила, но какого мнения не составила — не до того было и вообще, какая разница, если человек хороший, помог? Сбиваясь, она ответила, что цела вроде…
— Вы сюда шли? — он указал на пекарню. — Ступеньки тут скользят. Давайте помогу подняться!
— Нет, — Евгения замотала головой.
А потом губы у нее дрогнули и она, сквозь слезы забормотала о том, что нет, не надо ей туда, все равно нечего не купишь! Бабушка Женя не привыкла вообще жаловаться на свою жизнь, но сейчас как прорвало. Она говорила о том, что вот, прогнали с места, где просила, а это разве что, преступление какое?
— Простите, —всхлипнула, наконец-то собрав силенки. —Спасибо, что подняли, — и она собралась уходить.
— Бабушка, идемте, —вдруг сказал незнакомец и решительно потащил ее в пекарню.
— Что? Зачем… Но…
Он сказал, что просто хочет ее угостить. Зачем? А вот, просто решил так сделать. Как подарок. Просто так!
Евгения робела… Но потом, когда стояли у витрины, то попросила пирожок с печеньеми чаю. Незнакомец взял себе кофе и они просто посидели за столиком. Он не приставал с разговорами, вообще смотрел в окно… Евгения же, жуя старательно и жадно прихлебывая из стаканчика, поглядывала на него. Кто же он такой? Одет прилично и даже, если она что-нибудь еще понимает в этом мире, дорого. Руки не рабочего — кажутся мягкими и ногти аккуратные такие… На одном из пальцев — крупный перстень серебряный с красным камнем.
Наконец, Евгения поднялась из-за стола. И он тоже. Она хотела его снова поблагодарить, но не успела и слова молвить, как он вернулся к прилавку.
— Будьте добры два мясных пирога больших, пять с брусникой булочек, еще хлеба три булки, ватрушек пять, пачку кофе…
Евгения смотрела то на него, то на пакет со снедью, оказавшийся в ее руках.
— Не обижайтесь, бабушка, а только думаю, это вам пригодится, — он улыбнулся и взяв ее за руку, повел из пекарни.
Продавщица за прилавком округлила глаза — такой эффектный мужчина и такое творит! Мало того, что притащил какую-то бродяжку с улицы… Хотя, может, родня какая? Так еще и накупил ей всякого. А было бы лучше… Девушка покачала головой… Было бы лучше, если бы у нее самой телефончик спросил.
— Спасибо… Ой, родной, спасибо! Да как же… благодарить, не знаю, — Евгению переполняли чувства.
Совсем незнакомый, чужой человек и такое вот! Угостил и купил ей так много! Она держалась цепко за его руку так, будто не имея этой опоры, тут же бы упала вновь.
— Не за что, бабушка, — он улыбнулся ей. — Нужно иногда добрые дела делать, верно?
— Так, все так… — он закивала.
— Ну, удачи вам, бабушка! Чтобы все у вас хорошо было!
Деликатно убрав с себя ее руку, он пошел прочь. Он был рад, что встретил эту старушку и сделал доброе дело. Это была его давняя традиция — совершать какой-нибудь хороший поступок, перед тем, как… Он был немного суеверным и считал, что хороший поступок во Вселенной уравновешивает то, что он должен был сделать теперь. А сделать предстояло немалое и возможно… Если обстоятельства того потребуют… Его задача принесет много боли и страданий одному человеку. Но, видит небо, подлец этого заслуживает!
С тех пор, как незнакомец в черном помог ей, прошло две недели. Щедрый его дар — выпечка, помогли старушке три дня чувствовать себя сытой, но потом опять стало худо… Вдобавок, Евгения простыла. Иногда она пробовала дозвониться зятю, тот один раз взял трубку. Выслушал мольбы старушки, сказал, что заедет на днях… И не заехал.
Евгении становилось все хуже. Она думала о том, что может, нужно хоть к соседям бывшим сходить? Может, позвонить им и помощи попросить? Но потом вспоминались страшные угрозы Михаила и старушка понимала — не за себя страшно, за внука! Хоть бы с ним ничего дурного не случилось…
И вдруг зять сам позвонил. Бодрым голосом сообщил, что в доме теперь есть хозяйка, а у мальчонки — мачеха. Передал телефон кому-то и по голосу Евгения признала, кто это, потом для верности уточнила и даже немного успокоилась. Оказалось, что это соседка с первого этажа — Верочка. Верочка была разведенной женщиной сильно за тридцать, которая уверяла, что на нее кто-то навел порчу, наслал венец безбрачия. Жила Верочка со своей более удачливой замужней сестрой и имела в доме близкой родственницы роль эдакой няньки для ее пятерых детей. Так что, теоретически, опыт в том, как обращаться с малышами, у Верочки был.
— Как вы, Евгения Петровна? — спросила Верочка. —Миша сказал, вы в санатории! Как вы, скучаете по дому?
Евгения с трудом могла говорить. Обвела взглядом комнатушку… Рабочие сперва починили теплотрассу, но потом она снова поломалась и вот уже как четвертые сутки барак выстыл и казалось, мороз скоро покроет изнутри все инеем. Бабушка Женя не привыкла врать. Но и сказать правду не могла! Потому что всё-таки и за себя маленько страшно было…
— Да. Скучаю… Правда, не знаю, когда вернусь…
— Аааа, —протянула Верочка и показалось, что она даже рада. — Миша говорил, что вы к родственникам еще съездить хотите. Ну, вы там не волнуйтесь не о чем! Гриша очень хороший мальчик, просто идеальный ребенок!
И соседка рассказала, как он кушает, играет, лопочет… Из глаз старушки катились слезы. Когда разговор завершился, ей вдруг стало так хорошо… Она сходила на кухню и подогрела кипятку, запила им печенье из упаковки «Земляничного». Забралась под ворох одеял — нашла в этой же квартире, в кладовки всякое разное, старое… И попыталась заснуть. Согреться толком невозможно было. Но во сне хотя бы не так терзал холод, а если повезет… Евгения надеялась, что может, присниться дочка? А если очень повезет — то и Василий…
— Эх, ты! А еще отец! — Верочка была женщиной не пугливой и крупной, поэтому с мужчинами, с которыми сходилась время от времени, в надежде устроить свое женское счастье, она привыкла разговаривать откровенно и порой даже приправлять свою речи крепким словцом. — Чего вылупился? Нет, за то, что старушку в санаторий отправил, спасибо, что называется! Знаю я вас, мужиков… Как что не так — сразу теща виновата! А ты, вон как — заботишься… Но во что ты без нее квартиру превратил, а? А если бы меня не было тут, совсем бы свинарник стал, да?
Михаил не отвечал — он старательно делал вид, что поглощен происходящим на экране футбольным матчем.
— Ой, всю душу вынул, — протянула Верочка.
И тут отвлеклась на телефонный звонок — это была сестра. Оказалось, у той выпала ночная смена, муж — слег с гриппом, а старшая дочка решила заночевать у подружки, вот и получалось, что за оставшимися четверыми ребятишками возрастом от трех до двенадцати лет совершенно некому присматривать! Теоретически, сестра могла не выходить на склад маркетплейса на ночную смену, но там платили по повышенной ставке, на носу был очередной платеж по кредиту…
— Да поняла я, что без меня пропадете! — фыркнула Верочка и пообещала быть через пять минут.
Женщина поглядела на Михаила, который весь ушел в просмотр матча, как в медитацию. Покачала головой и решила заглянуть к маленькому Григорию. Мальчонка не спал, ворочался и капризничал. Верочка тронула лобик — ну, так и есть, жар!
Это был не ее ребенок. А Михаил — даже замуж не звал, так, встречались, да она начала у него жить, при этом, впрочем, пока совсем от сестры не съехав… Но у Верочки сердце сжалось, как представила, что малышок останется один на один с папашей, который его, откровенно говоря, уже забывал даже покормить…
Верочка начала приходить сюда буквально на следующий день после того, как бабушка Женя уехала в санаторий. Она искренне сочувствовала горю старушки и не хотела попадаться ей на глаза. И вообще Верочка о самой себе думала плохо за то, что едва мужик жену похоронил, она к нему прискакала! Но с другой стороны…
— Такова жизнь! —объяснила Верочка свою позицию сестре. — Я Михаила давно знаю, считай, с тех пор, как он на Марии… Земля ей пухом! Женился… Значит, я не гулящая, безнравственная женщина, а просто торопливая!
— Да я тебя не осуждаю, — ответила сестра. — Просто люди говорить станут…
— Пусть говорят! —отмахнулась Верочка. — Мне что с этих разговоров? Холодно? Жарко? Мне, знаешь ли, уже тридцать восемь годиков. Большая девочка, извините! Еще немножко одна поживу… И превращусь в бабулечку! Так что… А я, между прочим, очень даже благородная получаюсь, — она всплеснула руками. — Жить буду с мужчиной, который отец-одиночка! Чужого ребенка, знаешь ли, не каждая примет! А я приму. Не обижу!
— Ой, Верка, —сказала сестра. — Поступай, как знаешь! Только Михаил этот… Мутный какой-то…
— И что? Мария за него пошла, вся такая правильная… Все, хватит ночью о покойниках! — и Верочка на всякий случай плюнула через левое плечо.