Порфирий Педрович собрал последнюю мелочь и вышел из дому за сигаретами. Вернулся, дыша социальным перегаром - душа его скорбела и скрежетала одновременно. Он уселся за компьютер и дал волю рукам. Нет, не в том смысле - он написал запись в свой блог.
"Повсюду довольные хари, не знавшие горя. Презираю таких. Живу отдельно от касты благополучных. Мое сердце с такими как я. Сейчас у ларька худая старушка попросила купить ей хлеба. В моей душе заныли струны жалости, и одна, кажется, лопнула. И вместо сигарет себе купил старушке батон. "Сестра моя и мать моя", - подумал я, и чуть не заплакал. Хотел закурить, а нечего - последние деньги ушли на хлеб голодной бабуле. А повсюду сытые хари, не знавшие горя".
Отправил запись и лёг ждать комментариев. "Люди прочтут и станут чуточку добрее. И когда у них кто-то попросит хлеба, то вспомнят меня и сделают так же".
С такими мыслями он задремал и очнулся аж через три часа.
Наколотил себе тепловатого нескафе послаще, и уселся читать комментарии, предвкушая мощный педагогический эффект самоотверженного своего поступка.
Конфузливо пробежав глазами всякое "Ах, как Вы это хорошо сделали", "Спасибо Вам!", "Спасибо что вы есть, такие люди очень...", Порфирий Педрович остановился на чьей-то реплике
"а тебе, например, не стыдно, что ты молодой дееспособный мужик не имеешь в кармане денег чтобы и на батон, и на сигареты? Ну дал бабуле на хлеб молча, кyле ты тут расписываешь?"
Следом стоял чей-то плюсодин и приписочка: "дешевый способ поднять самооценку, угу, мол я хоть и лузер, но добрый, а вы, сука, мажоры злые и жадные"
ветка комментариев на этом не заканчивалась - ниже высказывались укоры тем, кто не восхитился постом Порфирия Педровича,
еще несколько девушек предлагали подвезти ему сигарет к его станции метро,
кто-то спрашивал нет ли фото бабули с батоном,
кто-то сообщал что перепостил,
кто-то предполагал, что у ларька велась съемка скрытой камерой и теперь точняк попадет в телевизор Порфирий...
а он все возвращался взглядом к фразе "а тебе, например, не стыдно, что ты молодой дееспособный мужик не имеешь в кармане денег чтобы и на батон, и на сигареты?"
"Что бы я ни написал, - с горечью подумал Порфирий Педрович, - всегда кто-нибудь извратит смысл моих слов, выставит меня на посмешище..."
Нет, Порфирию Педровичу не было стыдно - он бедность свою носил гордо. Конечно, он втайне сознавал, что если бы больше работал, меньше пил и сидел в интернете, у него было бы больше денег. Но на этот счет у него была своя экономическая теория:
количество денег на земле не меняется, меняется лишь их распределение, и если у кого-то стало их больше, значит у кого-то другого - меньше.
"Я не хочу богатеть за чей-то счет, не хочу чтобы кому-то становилось хуже, ради того чтобы мне делалось лучше, пусть уж лучше язва безденежья будет на мне, я привык и не стыжусь", - думал он с тихим достоинством и душа его пела, пела - песнь высокой неприметной жертвенности, о какой не ведают довольные хари, не знавшие горя...
И сознание своей особенности, исключительности, поглощало Порфирия наркотическим почти кайфом.