Мировая история безумства совершенно немыслима без шотландцев.
Вот, скажем, её страницы помнят Билла Миллина - уроженца канадской провинции Саскачеван, но плоть от плоти шотландца. Отец его пополнил ряды эмигрантов из Великобритании, ставших полицейскими в Новом Свете. Кто не знал, в Америке традиционно много полицейских родом из Ирландии. Отец Уильяма был, правда, не из Ирландии, а из шотландского Глазго и осел в Канаде, а не в США. Тем не менее, поддержал устойчивый тренд в выборе профессии.
Сам Билл тоже не стал мудрствовать лукаво и оригинальничать - стал армейским волынщиком. Служил резервистом в Форт-Уильме. Затем бодрил своими мелодиями мерную поступь сослуживцев в Лёгком пехотном полку горцев и полку личных Её Величества камеронских горцев. Ну а позднее его принял в ряды 1-й бригады британских коммандос легендарный Саймон Фрэйзер, 15-й лорд Ловат. В учебном лагере Акнакерри он смешался со множеством добровольцев из разных частей Европы, но идентичности не утратил.
Когда англо-канадские силы попытались высадиться во французском Дьеппе в 1942, Миллин был там. Дьепп для союзников в целом закончился фиаско. Однако коммандос под началом Фрейзера свою боевую задачу - уничтожение береговой батареи «Гесс» и ее охранения, успешно выполнили часа за полтора. И, кстати, стали единственным подразделением, вернувшимся из неудачной операции в полном составе.
Так союзное командование вынесло из французской операции "Юбилей" урок, что немцев снаскоку не возьмешь, нужно все-таки подготовиться более основательно. А лорд Ловат, кажется, для себя уяснил, что нужно действовать по угару.
Так было положено начало подготовки к порядком задолбавшей нас по многочисленным ВМВ-шутерам операции "Оверлорд". На оной и случился звёздный час Уильяма Миллина.
Дело в том, что его веселый шеф, Фрейзер, решил, что высадка на прекрасно простреливаемый пляж - отличное время и место для исполнения шотландской этно-музыки. Да еще и в соответствующем тематическом обмундировании. Так что Миллину было приказано облачиться в фамильный килт, который носил во Фландрии в ПМВ его отец (само собой - без белья, дабы ещё сильнее крушить боевой дух неприятеля), берет и взять волынку наперевес. Другого оружия не предполагалось. Разве что - кинжальчик скин ду, который традиционно заправлялся за гольф всякого бравого хайлендера. Ну, на всякий случай, чтоб легче было бороться с пулеметчиками.
Когда Миллин узнал, что подобной херней он ещё и будет страдать в одиночестве (никого больше волнынить в полку не заставили, да вроде как и на всем пляже), он попытался обсудить инициативу с командиром. Ведь мало того, что идея отбитая, так вроде как ещё и не по уставу - прямое нарушение приказа.
Тут сделаю небольшое лирическое отсупление. Нужно напомнить, что звуки волынки изрядно расчесывали нервы сторонникам единой и неделимой Британии. Ибо её раскатистые мелодии то и дело витали над боевыми порядками шотландских горцев, когда те тонко намекали на оккупационные замашки англичан. Поэтому чувствительный к символам король Георг в своём желании расправиться с клановой Шотландией, после знаковой битвы при Каллодене, запретил до кучи и килты, и волынку. Прям по закону можно было на рудники уехать незадачливому волынщику. А с учётом местных нюансов правоприменения иногда и ехать не приходилось. Часто командиры английских патрулей наказывали своим подчиненным валить музыкальевх шотландцев прямо на месте как злостно сопротивляющихся сотрудникам при исполнении. Ну ещё бы, игра на волынке в сторону представителя власти - дело опасное. Самое "веселье" случалось высоко в шотландских горах, где иные отшепенцы попросту могли не слышать о новом законе, по старой памяти играть на волынке, а килт носить потому что другой одежды и не было.
Впрочем, в 1782 действие королевского акта отменили, немного ослабив шотландский поводок. А в XIX веке волынка и вовсе обретает второй дом в полках британской армии. Шотландские волынщики идут в первых рядах наступающих полков, поднимая настрой и сильно сокращая свою продолжительность жизни: косили их нещадно. Поэтому командование решает их всё-таки убирать за спины более вооружённых сослуживцев. Ну а во время Второй мировой волынка становится инструментом церемониальным. Пользуют ее только для разного рода парадов и смотров.
И с этим знанием мы снова возвращаемся в 1944-й, где молодчага Билл Миллин вопрошает своего коммандира точно ли ему следует нарушать армейский приказ. А Фрейзер на кураже берёт и отвечает, что приказ-то для робких англичашек, он их акцент странный не розумиет, и вообще вертел он эти приказы на известном месте.
Начинается высадка, солдаты в темпе выбегают из лодок на пляж. Там плотно работает артиллерия и стрекочут шквалом пулеметы. 21-летний Билли затягивает поочерёдно мелодии: «Hielan' Laddie» и «The Road to the Isles». Рядом падают подкошеные огнём сослуживцы, а Миллин продолжает маршировать вперёд в полный рост и играть как заведенный. И знаете, он выживает. Уже потом, когда ему приходится разговаривать с пленными немцами он узнаёт, что в него тупо не стали стрелять, думая, что он малохольный.
Кэмерон с Миллином дошли до моста Пегаса, где соединились с з силами 2-го батальона Оксфордширского и Букингемширского лёгкого пехотного полка (6-я воздушно-десантная дивизия), бойцу которого оказались там чуть ранее и успели закрепиться.
Так этот эпизод описал писатель и журналист Корнелиус Райан:
"К этому времени британские солдаты, которые первыми вступили в бой в день «D», удерживали мосты через Орн и Канский канал в течение уже более тринадцати часов. Спустившиеся на планерах десантники на рассвете получили подкрепление из парашютистов, но их общая численность в результате минометного, автоматного и пулеметного огня постоянно уменьшалась. Майор Ховард и его солдаты отбили уже несколько не очень мощных контратак. Сейчас уставшие десантники, сидя на захваченных немецких позициях по обе стороны моста, с нетерпением ждали подхода главных сил со стороны моря.
Сидя в стрелковой ячейке около моста через Канский канал, рядовой Билл Грей снова посмотрел на часы. Командос лорда Ловата опаздывали почти на два часа. Он не мог понять, что могло случиться на морском берегу. Он не мог представить, что на берегу могло быть хуже, чем тут, у моста. Он боялся поднять голову; ему казалось, что с каждой минутой снайперы стреляют точнее.
Стрельба на какое-то время прекратилась, и в тишине лежащий рядом с Греем рядовой Джон Вилкес сказал:
— Знаешь, я, кажется, слышу волынку.
Грей с усмешкой ответил:
— Ты, наверное, просто оглох.
Прошло несколько секунд, и Вилкес снова сказал:
— Точно, я ясно слышу волынку.
Теперь ее услышал и Грей.
По дороге самоуверенно шли «зеленые береты» Ловата. Билл Миллин с волынкой шел во главе колонны. С обеих сторон стрельба прекратилась: солдаты наблюдали неожиданное представление. Но замешательство быстро прошло; когда командос вступили на мост, немцы снова открыли огонь. Билл Миллин вспоминал: «Мне повезло, что в меня не попали, но я почти не слышал свою волынку». На середине моста Миллин обернулся, чтобы посмотреть на лорда Ловата. «Лорд спокойно шагал сзади, как будто прогуливался по своим владениям, — рассказывал Миллин. — Он сделал мне знак, чтобы я продолжал играть».
Несмотря на стрельбу, парашютисты вышли из укрытий, чтобы приветствовать командос. Ловат извинился «за то, что опоздал на несколько минут». И хотя пройдет еще не один час, прежде чем к десантникам подойдут основные силы британцев, приход отряда Ловата сильно поднял боевой дух оборонявших мосты. Красные и зеленые береты являли собой большую силу. Девятнадцатилетний Билл Грей почувствовал себя «на несколько лет моложе".
По пути к мосту, правда, погибло еще 22 шотландца, пренебрежетельно вместо касок облаченных в береты. Миллину же опять повезло. А вот выжившие сослуживцы уже на удачу не надеялись и все-таки шлемы напялили.
После войны Миллин, прозванный Безумным Волынщиком (Mad Piper), успел немного послужить в составе 1-й бригады особого назначения британских коммандос в Нидерландах и Германии. А в 1946 году демобилизовался и отправился работать в имение своего доброго, пустившего его прогуляться под пулями с кинжалом, друга лорда Ловата.
В пятидесятые, очевидно, решив, что он-то разбирается в поехавших парнях, нанялся стал работать санитаром в психиатрической лечебнице Глазго. А затем переехал на юг в Девон и в 1988 году окончательно ушёл на покой.
В память о действиях Билла в день Д его волынка стала экспонатом музея Доулиша. Часть же язычковых трубок, которые он использовал уже позднее, в боях во Франции, отправилась в музей моста Пегас, что в Раунвилле.
Волынку музею Доулиша Миллин презентовал к 60-летию в 2004 года, вместе с личным кинжалом, беретом и килтом. Там же можно обнаружить и его фотографии в те дни.
Принято считать почему-то, что подлинная волынка, на которой он играл на пляже, находится именно у французов. Однако по письменному заверению самого Билла это не так. У французов оказался уже второй, сменный вариант. Первая волынка тогда была повреждена и позднее реставрировалась.
Сам Уильям несколько раз ездил на памятные мероприятия в Нормандию. В июне 2009 года его французским Почётным крестом за храбрость.
Умер Безумный Волынщик сравнительно недавно - 17 августа 2010 года в Торбее в возрасте 88 лет от инсульта, пережив на пару лет свою жену Маргарет.
Больше статей в паблике ВК. Подпишись!
#БилМиллин, #СаймонФрейзер, #БезумныйВолынщик, #Волынка, #Шотландцы, #ИсторияНетипичная