Читать я научилась рано. Так бывает в семьях, где между детьми не маленькая разница в возрасте. Сестра была старше меня на пять лет. Вот уж кто был книгочеем. В детстве я могла долго стоять и дергать её. Отрывалась от книги она только, если я выхватывала книгу у неё. В этом случае она звала бабушку, и та выводила меня с собой на кухню и давала в руки книгу для малышей.
Только я долго не могла понять мягкий знак и бегло читала: "Кон- мягкий знак -ки". На скорости чтения или понимании текста это никак не сказывалось.
Вся наша большая квартира в была заставлена стеллажами с книгами. Мы прожили там 5 лет (1958 - 1963) - бум послевоенного книгоиздания. Отец, по рассказам бабушки, узнавал дни подписки на собрания сочинений классиков и шёл с ночи занимать очередь, не важно были ли морозы или дожди. Стеллажи он мастерил сам, пропитывая доски крепким раствором марганцовки и покрывая лаком.
Когда мы переехали в другой город, квартира была в два раза меньше. Книги стояли нераспакованными стопками. И вдруг выяснилось, что повсюду клопы! Мама плакала, когда пришлось избавляться от книг. Один родственник ей выговаривал, что все культурные люди пользуются публичными библиотеками, а собирать книги в личное пользование - это признак мелкобуржуазный, не совместимый с её званием коммуниста. Вот такие речи не редко велись в те времена))). Через несколько лет наши жилищные условия изменились, а собиранием книг мы продолжили заниматься.
Начиная со студенческих лет я сама выступала в роли библиотекаря. С радостью выдавала книги всем желающим. Но одна история несколько охладила мой пыл.
В 1978 году в серии "Мастера современной прозы" вышла книга Альберто Моравиа с романами "Римлянка" и "Презрение" и рядом рассказов. Книга редкая по тем временам. Я дала почитать девушке, с которой сдружилась на новой работе. Обычно мы , книгочеи, брали на несколько дней (3-4, ну максимум 5 дней). Через неделю выясняется, что она поставила на книгу стакан молока и пролила его. И теперь сушит её. Когда книга вернулась в мои руки, вид был плачевный - покорёженная форма и слипающиеся страницы. И ещё дурацкий вопрос: "Ты теперь не будешь со мной дружить?" Мой ответ был: "Дружить я с тобой буду, но читать не дам даже периодический журнал."
С тех пор книги давала читать только людям, действительно любящим процесс чтения. Тем, с кем было интересно потом обсуждать прочитанное.
А поторопилась скорее записаться в библиотеку, потому что вспомнила имя писателя несколько необычного. Евгений Богат (ударение на первый слог) в первую очередь журналист, публицист. И уже отсюда - писатель.
В дни моей молодости его имя было известно всем, кто читал периодику. С 1964 года и до последнего дня его жизни (1985 г.) работал и печатался в "Литературной газете".
Его имя сейчас несколько обидно подзабыто. На Дзене видела публикацию, в комментариях к которой сам автор восклицает, неужели уже не осталось тех, кто когда-то зачитывался очерками и повестями Богата.
Взяла две книги этого автора. Хочу проверить собственные эмоции в молодости и нынче.
По пути с пионерской книжкой нашла значок Общества книголюбов, который мне выдали в Гидропроекте перед тем, как загрузить ежегодной подпиской на газеты и журналы (может кто-то помнит, как я это описывала).
