⏳ 6 мин
Моя дочка Оля выучилась на менеджера по туризму и объявила, что собирается уехать во Вьетнам работать. От этой новости у меня холодок по спине пробежал. И не от того, что дочь покидает родной дом.
Когда Оля немного обжилась во Вьетнаме, то пригласила нас в гости. Жена отказывалась лететь категорически, потому что ужасно боится самолетов. А я не был во Вьетнаме больше сорока лет, с того дня, как закончилась вьетнамская война. Тогда я вернулся домой на грани сумасшествия, от пяти лет пребывания на фронте. Никаких документов и записей в военном билете нет, потому что все это было абсолютно секретно. Даже моя жена не знала о моих военных приключениях.
Дочка встретила меня в аэропорту. Я ехал по улицам города и всматривался в дома, и не узнал страну, за которую когда-то проливал кровь. Оля радостно рассказывала мне, как ей повезло с работой и была счастлива, что наконец-то смогла показать мне Вьетнам. На другой день мы поехали в мангровые джунгли, в заповедник. Там проходило шоу с животными. Оля меня спросила: «Папа, тебе что не нравится? Ты что-то никак не реагируешь на шоу».
Я посмотрел дочке в глаза и сказал: «Я раньше видел тут совсем другие представления, мне нужно привыкнуть к тому, что здесь не будет войны. Я был на войне во Вьетнаме. Раньше я тебе не рассказывал, потому что это было строжащей тайной, но теперь я могу много чего тебе рассказать. Я думаю, что ты узнаешь много нового об этой стране. А сейчас я расскажу тебе историю про лабиринты Ку Чи, куда ты хотела отвезти меня завтра. Для многих Ку Чи – это развлечения, а для меня – дом!
Эти лабиринты тянутся до границы с Камбоджей. Никто точно не знает их протяженность, но есть мнение, что их длина примерно составляет около 300 километров.
Эти многоуровневые пути соединили поселки и деревни в огромный подземный город. А их проходы были заставлены самострелами и ловушками со змеями и скорпионами. Все нижние уровни были высокими, с потолками из кирпича, где располагались различные мастерские, склады, кухни и госпитали, ну и штабы. В этих подземельях были даже кинотеатры. И вот один раз, я возвращался с разведки и увидел ужасную картину. Около люка лежали женщина и маленькая девочка лет трех. Оглядываясь, я подкрался к ним и понял, что женщина наступила на мину, а девочку похоже держала в это время на руках. Мать погибла сразу же, а вот девочка была живая, но ранена. Труп женщины уже был холодный, а девчушка, едва дыша держалась за палец матери. Я стал про себя решать, как же мне спасти ребенка.
Ведь пролезть в люк было очень не просто. Верхние уровни тоннелей были очень узкие, больше напоминали норы, в которые я еле протискивался, а тут еще нужно как-то нести ребенка на руках. Я взял ее на руки, она стала кричать и бить меня по лицу, пытаясь отбиться, но совсем скоро она устала бороться, потому что была слишком слаба. Я покачал ее, чтобы она уснула, а потом завернул ее в свою рубашку и привязал к спине, как рюкзак. Тропа в подземелье была очень изматывающей. И я понятия не имел, как там ребенок за моей спиной, оставалась только надежда, что с девочкой все в порядке.
Так и с ней добрался до второго уровня, стало немного легче, потому что я смог выпрямиться в полный рост. Но тут девочка проснулась и стала плакать, а я стал ее отвлекать, говорил с ней и пел песенки, но из-за этого пропустил нужный мне поворот и заблудился.
Эти тоннели очень напоминали муравейник, вот только муравьи могут хорошо ориентироваться в темноте. А вот мне было нелегко, так как все повороты нужно было знать наизусть, ведь там не было никаких фонарей или табличек с указателями. Электричество было только в самом центре, где находились оживленные районы, которые находились в 15-ти метровой глубине, но за границами этих районов была темнота. Только в некоторых местах были метки на стенах, что-то похожее на шрифт для слепых. Но я пропустил этот указатель и находился непонятно где.
Ситуация была очень плохой. Никто из жителей Ку Чи не знал всех ходов. Потому что эту сложную систему нереально было запомнить. Я знал только один путь, который занимал примерно три часа. Нужно обязательно идти четко своей тропой, а иначе можно свернуть куда-то ни туда и все, можно тогда попасть в тупик или к скорпионам, либо в яму с копьями.
У меня началась паника, мне стало страшно не за себя, а за ребенка. В моем мешке было немного еды, и фляга с самогоном и я бы смог протянуть так несколько дней, а вот с ребенком было сложнее, потому что рана у девочки была серьезной и ей нужен был врач. Да и воды у меня с собой не было. Я поначалу пытался понять, куда же мне идти, потому что оставаться на месте точно было нельзя. Я выбрал направление и решил немного передохнуть.
Ведь ориентироваться под землей было очень сложно, тоннели то сужались, то резко куда-то поворачивали. На моей тропе была ниша с аптечкой и постелью. Там бы я мог дать ребенку попить и обработать ей рану. Но это все есть на моем пути, а здесь я не знал ничего и был бессилен и беззащитен.
Я всегда был атеистом, но тут в темноте, прижимая еле дышащего ребенка к себе взмолился: «Господи, помоги нам!» В ответ я конечно же ничего не услышал. От нервного напряжения я очень устал, лег рядом с девочкой и задремал.
Тут я резко проснулся, потому что почувствовал на себе чей-то взгляд. Я поднял глаза и увидел, что рядом с нами стоит молодая девушка и держит свечу в руках. Ее лицо было мне смутно знакомо, но я не мог вспомнить, где ее видел. К тому же все вьетнамцы были похожи друг на друга.
Я не успел даже попросить у нее помощи, как она резко пошла в противоположную сторону той, куда я хотел идти. Я стал ее звать, но она не оборачивалась. Быстро схватив малышку, я побежал за женщиной. У меня не получалось ее догнать. Через час я оказался у госпиталя, только с другой стороны, которая мне совсем не известна. Женщина поджидала меня возле входа к хирургу. Тут то я узнал в ней погибшую мать девочки. Я даже не успел сообразить, что произошло, а женщина уже исчезла, просто растворилась в воздухе. Девочку спасли, а я, как только вернулся домой, тут же покрестился. И в этот же день в храме встретил твою маму».
Дочь со слезами на глаза бросилась мне на шею и прошептала: «Папочка, я же не знала, давай мы поедем туда, куда ты захочешь. Я и представить не могла, что посещение этих мест для тебя болезненны» - «Нет, я просто хочу забыть тот Вьетнам, который я знаю. Покажи мне новый, из этого времени!»