В Гражданскую войну мой прадед Василий воевал на стороне Красной армии, в которой ему, естественно, приходилось убивать и видеть смерть. Время было страшное, смутное и тяжёлое. Как и сейчас, брат шёл на брата. Многие родственники, разделённые взглядами на то, как страна должна жить и развиваться дальше, оказались по разную сторону баррикад. И вот, вернувшись домой живым, Василий рассказал родным одну историю, которая с ним произошла.
Во время боя им удалось выбить врага из одной деревушки. Было много убитых и раненых. А тех, кого взяли в плен, допрашивали с пристрастием. Но большинство из них своих не сдавали и про планы ничего не рассказывали. Среди них оказался один молодой парень. Командир приказал прадеду любым способом «выбить» из него сведения. Приказ есть приказ. Пришлось исполнять. Когда Василий понял, что парнишка говорить не будет, он принялся его пытать. Но тот лишь умолял не мучить его и поскорее убить. В итоге разговорить несчастного так и не удалось, он стойко сносил все пытки. Фактически дед замучил его до смерти. А перед тем, как тот распрощался с жизнью, дед, не верящий ни в Бога ни в черта, снял с него крест, висевший у него на шее. Крестик был маленький медный, надетый на грязную веревку. В этот момент парень заплакал и начал слёзно просить оставить на его теле этот крест. Говорил, что его ему повесила на шею покойная мать, наказав никогда с ним не расставаться. Дед лишь усмехнулся такому суеверию и забрал крест, положив себе в карман.
-Всё, пропал я. Прости меня, матушка, не сдержал свою клятву, вот и помираю без креста…
Это были последние слова парня, которые прадед запомнил до конца своих дней. Самое страшное, что дед понимал — парень этот обычный вояка, такой же как он сам и многие из них. И скорее всего никаких сведений он не знал. Но перечить командованию было нельзя. Иначе деда бы самого быстро записали в предатели.
Тело парня они оставили лежать во дворе. Хоронить врага никто не собирался.
А спустя три дня в деревню явилась старуха. Сгорбленная, морщинистая, одетая в траурные одежды. Весь её облик излучал боль и скорбь. Было в ней что-то такое жуткое, что многие из их полка боялись встречаться с ней взглядом. Объяснить, почему, никто не мог. Просто страшно. Из всех вояк старуха подошла именно к Василию.
-Три дня назад ты замучил до смерти моего сына и не предал его теле земле. Я пришла его схоронить.
Прадед был в ужасе. Откуда она знает?!
Ошарашенный её словами, он спросил у неё об этом и о том, откуда она пришла. Женщина назвала деревню, до которой было несколько дней пути. Дойти пешком оттуда сюда в столь короткий срок не удалось бы даже взрослому крепкому мужику.
-Смерть сына я увидела на поверхности воды. А милостивый Господь помог мне добраться до его мёртвого тела.
Но самое удивительное было то, что никто не препятствовал ей, когда она легко погрузила тело парня на телегу, которая, как по волшебству, появилась рядом, и уехала. Многие решили, что она ведьма, которая обморочила всех вокруг.
Перед тем, как увезти замученного до смерти сына, она посмотрела деду в глаза и тихо сказала:
-У тебя в кармане лежит то, что тебе не принадлежит. Это заговорённый крест моего сына, который я своими руками на него повесила. Пока он был на нём, ни одна гадина не смогла бы его убить. Зачем ты его снял? Почему не оставил? Он ведь так тебя умолял…
Испуганный прадед не мог вымолвить ни слова. А она продолжала говорить:
-Запомни мои слова. За то, что ты отнял у меня, проклинаю весь твой род. Отныне век ваш будет коротким и жить вы будете столько, сколько ты своей рукой отмерил моему сыну. Ровно тридцать вёсен. А ты, гадина, будешь видеть их смерть и мучиться. Слово моё крепко, дело мое лепко. Ключ, замок, язык.
Всё время, что она говорила, прадед был словно в оцепенении. Потом он часто вспоминал, что цвет глаз у той старухи поменялся несколько раз, пока она смотрела ему в глаза.
После случившегося Василий ходил как чумной. А самое странное, что полностью вспомнить всё, что случилось и те страшные слова он смог только когда, вернулся домой. Совпадение или нет, но с тех пор мужчины в нашем роду доживают только до тридцати лет. Дед же прожил почти век. Он похоронил трёх своих сыновей и двух внуков. В нашей семье очень боятся рожать мальчиков… Я верю, что это всё из-за материнского проклятья. Но что с ним делать и как снять – никто из нас не знает.